Бомжиха тем временем срезала еще несколько стебельков, подняв при этом тучу земли и сухих листьев, восхищенно прижала черенок косы к груди, после чего вдруг вскинула косу над головой, словно знамя, и помчалась к остальным бомжам, радостно вопя на бегу:
— У меня коса-а-а! У меня коса-а-а!
Те встрепенулись, и площадка вокруг люка внезапно опустела, словно бомжей неожиданно сдуло ветром. Кира, хохоча, повалилась лицом на стол, чуть не сломав одну из пластилиновых статуэток. Вокруг плескался смех.
— Ну, и где-нибудь еще увидишь такое? — с трудом выговорил Сан Саныч.
Кира подняла голову и увидела, что дворничиха уже отняла косу и теперь сурово отчитывает бомжиху, которая стояла с расстроенным видом, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.
— Ох, пойду обедать, — Антонина Павловна с трудом встала и посмотрела на свою собаку, лежавшую у ног Киры. — Буся! Бусенька! Пошли домой!
Пинчер в ответ только дернул ухом. Антонина Павловна окликнула его еще несколько раз, после чего подошла, наклонилась и выволокла из-под стола за задние лапы. Подхватила на руки, но Буся тотчас же пронзительно заверещала и начала выдираться, суча в воздухе лапами.
— Да что такое с собакой творится?! — недоуменно произнесла тетя Тоня. — Буся! Прекрати!
Но ей пришлось прикрикнуть на нее еще пару раз, и только после этого пинчер апатично обмяк и позволил себя унести. Кира без всякого интереса посмотрела им вслед, повернула голову — и как раз вовремя, чтобы увидеть пристальный взгляд Софьи Семеновны, но та сразу же погрузила его в раскрытую книгу. Зато Лорд, лежавший у ее ног, взгляда не отвел, смотрел и смотрел, словно ждал от Киры какого-то поступка или просто слова, может быть, собственного имени, произнесенного вслух. И она чувствовала этот выжидающий взгляд, даже когда отвернулась и снова занялась лепкой. Настя сидела рядом и наблюдала за ее руками, держа на ладонях маленькую пластилиновую саму себя, улыбающуюся веселой пластилиновой улыбкой.
Час спустя вернулся Стас, и они вместе пообедали на кухне под задумчивое бормотание закипающего чайника. Кира рассказала ему то, что узнала, но новость, вопреки ее ожиданиям, не вызвала у Стаса изумления или возмущения. Он только поежился и сказал:
— Жуть какая! Что-то мне расхотелось сидеть в гостиной по ночам!
— Боишься привидения?
— Ага. Кто его знает — вдруг она там действительно иногда летает, развеваясь… Что это ты делала во дворе?
— Так… лепила всякую ерунду…
— Почему не дома?
— Дома скучно.
Во взгляде брата появилось недовольство.
— Вот тебе так интересно сидеть во дворе со стариками?
— Я же не сижу с ними каждый день.
— Иногда мне так кажется, — Стас бросил ложку в пустую тарелку. Звук получился слишком громким и раздраженным, и Кира удивленно взглянула брату в лицо, но ничего там не обнаружила. — Ладно, пойду, посплю часок… Серега не звонил?
— Нет.
— Странно…
— Чего ты меня все время об этом спрашиваешь? — насмешливо поинтересовалась она, собирая посуду. — Можно подумать, это ты с ним встречаешься, а не я!
— Просто меня беспокоит твое будущее. Мне бы хотелось…
— Стас, я всего лишь танцую с ним и иногда хожу погулять. При чем тут будущее?
— Ну…
— Он позвонит, не беспокойся. И ты сразу же позвонишь Вике.
— Не понимаю, зачем нам ехать в город всей толпой? — его лицо стало недовольным. — Почему вы не можете поехать отдельно, а мы…
— Потому что мы с Викой так решили! — отрезала Кира. — И нечего трепыхаться — будет так, как мы сказали!
— Это не трепыхания, это естественный мужской протест против матриархата!
— Иди спать — ты мне надоел!
— Ты так говоришь только потому, что тебе нечего возразить, — сказал Стас и удалился, мурлыча песенку из фильма «Дуэнья». Кира сполоснула тарелки и чашки, с отвращением посмотрела на увядающие цветы на подоконнике и через несколько минут захлопнула за собой входную дверь.
Во дворе за это время практически ничего не изменилось, и из всего контингента не хватало лишь Антонины Павловны, двух женщин, с которыми Кира не общалась, и бомжей, которые убрели куда-то в поисках заработка. Вадим Иванович и Сан Саныч пили пиво и азартно обсуждали политическую ситуацию в стране, но когда Кира села на свое место, замолчали.
— Слепите меня, — неожиданно предложил Сан Саныч. — Я красивый.
— Вне всяких сомнений, — отозвалась Кира, — но, боюсь, у меня нет столько пластилина… Пиво без водки — деньги на ветер, — она насмешливо кивнула на полупустую бутылку, которую поставил на стол Князев.
— Не пью водку, — сказал тот. — Не люблю.
— Ее, родимую, любить не надо — ее глотать надо, — пробормотал один из нардистов.
— А коньяк? — спросила Кира.
— И коньяк тоже, — Князев поправил очки. — Запах не нравится. Пиво люблю и вино… Кажется, это твой приятель?
Кира обернулась и с удивлением посмотрела на красную «вектру», которая медленно, словно крадучись, въезжала во двор. Она миновала подъезд, и Кира поняла, что Сергей ее увидел. Машина два раза коротко просигналила, но Кира не сдвинулась с места и лишь приветливо помахала выглянувшему из окошка Сергею, не без удовольствия увидев на его лице озадаченное выражение. Впрочем, она видела такое выражение на его лице каждый раз, как встречалась с ним, и оно появлялось примерно спустя минуту после начала их разговора.
Сергей немного подождал, но видя, что Кира продолжает сидеть на скамейке, неохотно вылез из машины и направился в глубь двора, одергивая свой черный френч. Золотой, с черной пластинкой перстень на его указательном пальце ярко блестел на солнце.
— Шикарный парень! — насмешливо заметил Вадим Иванович, поднося к губам бутылку, и Кира вызывающе вздернула подбородок.
— Да, мне тоже нравится!
— Привет, Кир, — сказал Сергей, подойдя вплотную, и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, но Кира дернула головой, и поцелуй пришелся в подбородок. — Здравствуйте.
— Здравствуй, Сереженька, — приветливо сказала Софья Семеновна и лукаво прищурилась. — Что же так, Кирочка целый день с нами, стариками просиживает, в такое чудесное солнце, а?
— Я приехал как раз, чтобы это исправить! — весело отозвался Сергей. — Ну что, Кир, поехали? Ты переоденешься или поедешь так? А пластилин с собой возьмешь? — он взял со стола одну из фигурок. — Симпатичная штучка.
— Это не штучка! — возмутилась Настя. — Это я!
— А-а, действительно, я не заметил… — Сергей отвернулся. — Ну так? Стас дома?
— Да. Ладно, пошли, — Кира с тяжким вздохом встала, — ты мне все равно перебил творческие порывы.
— А это? — напомнила Настя, указывая на стол.
— Возьми себе, если нравятся. Только вот эту вот я заберу, — Кира подхватила со стола зеленого человека с шахматным конем в руках. — Вы не против, Вадим Иванович?
— Будьте так любезны, — отозвался Князев, и его очки насмешливо блеснули. — Только прошу — не втыкайте в нее иголки.
— Фи, граф, так плохо думать о бедной девушке!
— Напротив, хорошо. Вам должно льстить, что я вас опасаюсь.
— У нее есть оружие пострашнее, — сказал Сергей, дергая Киру за руку. — Она умеет очень противно визжать.
— Сочувствую, раз вам пришлось это испытать, — Князев тонко улыбнулся. — Значит, Кирочка вас не обольщает, а запугивает?
— Я бы сказал, что…
— Идем! — теперь Кира дернула Сергея за руку. На ходу она обернулась и укоризненно покачала головой, но Князев сделал вид, что ничего не заметил.
Зайдя домой, Кира первым делом, в обход брата, позвонила Вике и назначила ей встречу на остановке. Узнав о совместной прогулке, Сергей не выказал особого восторга, правда, не стал и возмущаться, а просто пошел в гостиную и растолкал Стаса, спавшего на диване сном праведника.
— Мы едем в город, так что надень на себя что-нибудь менее легкомысленное, — заявил он, дергая Стаса за вырез майки, и тот заныл, что никуда не поедет, потому что ужасно и совершенно кошмарно хочет спать!
— Так я тебя сейчас разбужу! — угрожающе сказал Сергей, и Кира, успокоенная, повернулась и пошла переодеваться. Вопрос можно было считать решенным. Это был тот случай, чтобы порадоваться тому, что Стас и Сергей так легко нашли общий язык, хотя в другие дни это нередко вызывало у Киры недовольство, особенно когда они объединялись против нее в каком-нибудь вопросе или споре. Познакомив брата с Сергеем, она невольно получила против себя крепкую оппозицию.