Человека можно узнать. Но разве можно узнать тень? Даже в профиль?
Если знаешь человека хорошо, то узнаешь и его тень…
Перед глазами Киры вдруг встал ее собственный профиль, вырезанный из черной бумаги, который выпал из бабушкиной записной книжки. Ее тень, нарисованная ножницами. А потом она подумала о фотографиях, которые Вика нашла в нутре старого пылесоса. Люди, снятые в профиль.
Она слишком презирала людей и в то же время слишком ими интересовалась.
Любопытной была… любила не расспрашивать, а просто тихонько слушать, наблюдать…
Вера Леонидовна, расставившая по комнате канделябры с горящими свечами, сидящая в кресле с пачкой фотографий в руках и наблюдающая за отпечатками чужой жизни… Новая картина, и теперь она совершенно не показалась Кире смешной или дикой.
Не проще ли было установить видеокамеры?
Наверное, нет. Ведь наблюдать за тенями… это совершенно иное…
— Бред, бред! — простонала Кира и повалилась набок, царапая палас скрюченными пальцами. — Это невозможно! Я больна! Да, больна!
Она закрыла лицо руками и пролежала так некоторое время, пока не почувствовала, что тело начинает ныть от холода. Господи, как же холодно в этой квартире, темно и холодно… в тени всегда темно и холодно, я живу внутри тени…
Кира убрала ладони с лица, повела глазами в сторону стены и резко села. Руки, позабытые, безвольно упали и ударились костяшками пальцев об пол.
Потолок был все так же подернут полумраком, колыхающимся от пламени свечей, но стены — все стены в этой комнате, куда не обернись, были черными — и сквозь эту черноту слабо проглядывали цветочки обоев. По стенам, от пола до потолка, расползлась длинная, огромная, бесформенная тень — четкая, темная, не имевшая ничего общего с виденными Кирой бледными серыми призраками. Она была такой же, как и ее собственная, вяло лежавшая сейчас на полу. Но что могло отбросить такую тень? Не мебель, не штора… вообще не предмет. Тень колыхалась, шевелилась, в ней то и дело появлялись прорехи. Она была живой… существо, которое отбросило ее, было живым. И Кира, приподнявшись, поняла что это.
Это была не одна тень. Это было множество теней. Люди, стоявшие вплотную друг к другу по всему периметру комнаты. Тени, стоявшие в анфас. Спиной или лицом. Почему-то ей казалось, что они стоят именно лицом к ней. Словно смотрят на нее… и даже видят…хотя ведь у теней нет глаз…
Почему они не бледные? Почему они такие, что мне кажется, будто эти люди сейчас, здесь в этой комнате вместе со мной? Стоят вдоль стен и смотрят на меня, будто ждут чего-то.
Кира судорожно огляделась, отступая от стола. Пустая комната. Никого. Только она.
Тени на стенах зашевелились и вдруг начали разбредаться, перестав составлять одно целое. Кира сглотнула, глядя на мелькающие перед ней черные профили — мужские, женские, детские. Они шатались и спотыкались, как пьяные, накладывались друг на друга, проходили друг сквозь друга, качали головами, взмахивали руками и исчезали, словно всасываясь в стыки стен. На какое-то мгновение ей показалось, что она узнала нескольких из этих теней… может быть, всего лишь показалось…
Особенно последнюю, которая уходила медленнее всех и какое-то время стояла неподвижно, словно глядя в сторону окна, и Кира, почти не дыша, смотрела на такой знакомый профиль, который она уже почти полмесяца видела каждое утро, просыпаясь и бросая взгляд на тумбочку, где стояли фотографии.
Иногда по тени все-таки можно узнать человека.
Особенно если это близкий тебе человек. Даже если ты уже много-много лет не видела его живым.
— Деда Вася… — прошептала Кира, словно тень могла ее услышать.
Спустя секунду она вновь осталась одна.
— Что с тобой? — недоуменно спросил Стас за завтраком, поддевая вилкой пухлый кусок омлета. — Ты сегодня какая-то тихая… Поссорилась с Серегой?
— Что? — отрешенно произнесла Кира, только сейчас вспомнив о существовании Сергея и о том, что между ними произошло. — А-а, нет… ничего. Плохо спала… Просто плохо спала.
— Заметно. У тебя такие синяки под глазами… Слушай, старушка, а ты не заболела?
— Не знаю, — Кира отодвинула тарелку с нетронутым завтраком и закрыла лицо ладонями. Встревоженный Стас вскочил, подошел к ней и заставил убрать руки. Наклонился и заглянул ей в глаза, чуть приподняв ее голову за подбородок, и Кира почувствовала, что его пальцы дрожат.
— Что случилось?! Кира, скажи мне! Что такое?! У тебя что-то болит?! Этот… он ничего тебе не сделал?! — голос Стаса дрогнул. — Кира, не молчи же — ты меня пугаешь!
Кира вздохнула и закрыла глаза, чувствуя, что вот-вот расплачется.
— Стас, я похожа на сумасшедшую?
— Ну конечно же нет! — он взял ее ладони в свои и сел рядом на табуретку. — С чего тебе это взбрело в голову?!
— У меня галлюцинации… а может и не галлюцинации… я не знаю…
— Объясни.
— Ночью… когда я вернулась домой… я видела странные вещи. Я даже и не знаю, как объяснить… — Кира резко подалась вперед, чуть не стукнувшись лбом о нос брата. — Стас… тогда в ванной… помнишь?.. ты действительно ничего не видел?!
— Ты про тот сон?
— Это был не сон! — она хрипло вздохнула. — Скажи мне… скажи мне правду! Ты видел там… что-то?
— Что-то? — непонимающе переспросил Стас, сдвигая темные брови.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — Кира чуть не сорвалась на крик, но лицо Стаса осталось спокойным, только чуть подернулось легкой печалью, да руки сжались сильнее. Он пронзительно посмотрел ей в глаза, потом медленно отрицательно покачал головой.
— И по ночам ты ничего не видел?! Когда просиживал там, со свечами?! Я видела их только при свечах! Что ты делаешь там по ночам, Стас?! Ты ведь врешь мне про книгу — правда?! Ну, скажи же, что ты тоже их видел! Эти тени!.. Я смотрела на них почти до утра — мужчины, женщины… они были на стенах, они были на всех стенах… а я была одна в комнате…
— Кира! — он отпустил ее ладони и схватил за локти, дернул. — Кира, Кира! Помолчи!..
Ее голова мотнулась взад-вперед, и Кира лязгнула зубами, чуть не откусив себе язык. Истерика дрожала в ней, натянутая до предела.
— Я сейчас, — сказал Стас, успокаивающе погладил ее по носу кончиком указательного пальца и встал. — Сейчас приду. Только помолчи.
Он выбежал из кухни и через полминуты вернулся с несколькими толстыми тетрадями. Аккуратно положил их Кире на колени и снова сел. Теперь его лицо было глубоко несчастным. Кира медленно протянула руку и открыла верхнюю тетрадь. Прочла заголовок: «От Тавриды до Крыма» и подняла вопросительный взгляд на брата.
— Это рабочее название, конечно, — Стас взъерошил свои волосы. — Я пытаюсь описать историю этой земли… хм-м… с тех самых пор, как она появилась из морских волн и до того момента, как я приехал сюда… только наоборот, задом-наперед, понимаешь?.. пытался сделать это художественно… Это чертовски сложно, но и чертовски интересно. Конечно, таких книг много, но я пытаюсь сделать что-то свое… сам… Кир, единственное, в чем я соврал тебе — так это в том, что пишу философскую книгу. Я работаю практически каждую ночь, я работаю при свечах, хоть как-то… создавая для себя атмосферу того времени, когда никаких электролампочек не было и в помине. Глупо конечно… Но я клянусь тебе, что ни разу — ни разу не видел ничего, что меня бы изумило или потрясло.
Он снял тетради с ее коленей и переложил их на угол стола. Лицо Киры жалобно скривилось, и она снова прижала к нему ладони.
— Раз их вижу только я, значит я свихнулась!
— Да ничего ты не свихнулась!
— Тогда что со мной?! — яростно спросила она сквозь пальцы. — Я обладаю способностью видеть тени прошлого?! Как бабка?! Которая отодвинула от стен всю мебель, чтобы лучше видеть!
— Господи, бабку-то ты чего сюда приплетаешь?! — с отчаяньем воскликнул Стас. — Мало ли, как ей нравилось расставлять мебель… Способность… Кир, я, в отличие от тебя, во многое верю… но только не в такое. Будь у человека такая способность, такая возможность видеть тени людей, которых давно уже здесь нет, это было бы здорово… но, Кир, так не бывает.
— Тогда что со мной?! — повторила Кира.