У Насти каре и светло-русые волосы, приятная, хотя не красавица, она вызывала симпатию, во всяком случае, была не так опасна, как Маша.
Все молчали.
— Ну, пожалуйста, мы так хотим ехать вместе, — добавила уже Маша и сделала жалостное лицо.
Одна девчонка покачала головой, и тогда они обратились напрямую ко мне.
— Ты не хочешь поменяться?
Ну, почему сразу ко мне? Я пожала плечами.
— Мы поможем тебе перенести вещи!
Когда девчонки перетащили мою сумку в другое купе, я почувствовала себя изгоем. Купе было чистым, светлым. На столе стоял чей-то картонный пакетик. Я села на полку и стала разглядывать солнечные пятна на стенах. Мама расстроится, узнав, что меня пересадили.
Мама нашла меня. Появилась в окне с недовольным видом и решимостью разобраться со всеми, кто мог меня обидеть. Я поспешила ее успокоить, знаками показывая, что теперь сижу здесь.
— Почему? — спросила она.
— Попросили поменяться.
— Что? — громко переспросила она. Стекло было толстое, окно наглухо закрыто.
— Попросили поменяться, — сказала я громче. Она опять не разобрала. Я махнула рукой, какая разница.
— Почему ты здесь? — не унималась она.
И тут я отчетливо почувствовала на себе чей-то взгляд. Из соседнего купе, справа. Ощущение было настолько сильным, что я не могла от него избавиться. Говорить громче не могла. Показала маме в сторону тамбура, где должно быть открыто окно.
— Что случилось? — спросила она с тем же недовольным видом.
— Я пересела, потому что меня попросили, — и уже предвкушала, что весь следующий месяц мама будет рассказывать, какая я несчастная.
— Как настроение? Не страшно?
— Нет.
— Будь умницей! Учись.
— Обязательно.
Потом в тамбур вошли еще люди, и я вернулась в купе.
И тут появились мои новые соседки. Три девчонки вошли и остановились. Доля секунды мне понадобилась, чтобы понять, С КЕМ придется ехать. Три блондинки. Красивые, стильные, крутые. Хуже быть не может!
Одна подошла к столику и небрежно кинула три пачки жвачки: Wrigley’s Spearmint, Dowblemint и Juicy Fruit. Как в рекламе. Мне захотелось сжаться и провалиться на месте. Это была не просто жвачка, это ПОНТЫ! И их небрежно кидали. Девчонки смеялись, чувствуя себя уверенно, и во всех их движениях читалось только одно:
— Мы крутые, модные, сами по себе, и нам никто не нужен!
В первую очередь им не нужна я.
За минуту до отправления я незаметно подошла к окну помахать маме. Меня коробило от собственной ненавязчивости, скромности, трусости и желания «лишь бы не нарваться». Жалко и противно. Поезд тихо покатил, я улыбнулась. У мамы был печальный вид. Она убедилась в мысли, что затея с лагерем была плохая. Справлюсь. И не с такими уживалась.
С момента, как встретила Сашу, я часто о нем думала. И почему-то на душе у меня становилось легко и ясно.
— Он еще такой маленький мальчик, — говорила мама. — Не представлял, что его может быть видно за занавесками! Такой наивный!
— А когда у него день рождения?
— Я не помню. Кажется, летом…
— Значит, ему еще… четырнадцать?
Я была его на целых полгода старше. Это немного коробило и в то же время нравилось.
Часто казалось, что Саша тоже меня не забыл.
— Я где-то слышала, кто снится, тот и думает! — сказала как-то мама.
Я попыталась припомнить все свои сны. Саши в них не было. Ни разу. Зато Паша почти каждый день. Снилась школа, как он бегает около меня, но не подходит близко. Еще иногда незнакомые парни, которые влюблялись, искали меня, а я почему-то убегала. Но Саши в снах не было! Перерыв все мамины фотографии, с ним я нашла только одну. Он в два года спал в коляске. Я попыталась в младенце найти хоть какую-то его теперешнюю черту, но безрезультатно. В марте я поняла, что влюбилась.
Мечты о нем уносили меня далеко. Мы, как Ромео и Джульетта, любим друг друга и страдаем от разлуки. Мы тайно встречаемся. Мы убегаем ото всех, смеемся, смотрим друг другу в глаза и… целуемся.
Девчонки болтали и смеялись.
— Эх. Так весело было! — сказала самая симпатичная блондинка. — И куда мы едем?
— Надо было остаться. Сейчас бы здорово погуляли, — ответила другая капризным голосом. Она положила вещи на полку надо мной.
Видимо, здесь только мне одной хотелось куда-то ехать. Я отвернулась к окну.
— Что он тебе написал? — капризная спросила симпатичную.
— М-м-м…
— Ну, дай почитать!
— Не-а, — игриво засмеялась.
— Тогда я тебе тоже не дам.
Я смотрела, как пробегают мимо гаражи, огороды, домишки, понимая, что мне, в отличие от блондинок, никто не может ничего написать. Сашин дом уже проехали. Он жил у вокзала.