Антон согласился, и дело оставалось за мной.
— Я не буду, — ответила спокойно.
— Почему? — Антон посмотрел на меня. — Не умеешь?
— Умею. Просто не буду. Так что я тоже буду наблюдать!
Играть в карты? С парнями? Да ни за что! Я же не умею проигрывать! И всякий раз расстраиваюсь, злюсь, а иногда могу заплакать.
— Что ты так воспринимаешь?! — будут мне говорить. — Это же игра!
А тут получалось, словно с картами у меня связано плохое воспоминание, то есть не играю принципиально, а не потому, что боюсь.
— Ну, наверно, нужно познакомиться? — сказал Антон. — Меня, вот, Антон зовут!
Я улыбнулась столь необычной форме скромности. Все и без того знали его имя!
Антон подавал пример другим парням, которые чувствовали себя не так раскованно, и просто гордился собой. Я перевела взгляд на следующего.
— Жора, — представился он скромно и вдруг посмотрел прямо на меня.
На меня?
Затем смутился и резко отвел глаза.
Чего? Я не так прекрасна, чтобы в меня влюблялись с первого взгляда!
— Жора… — повторила про себя, и меня чуть не передернуло. Имя какое-то отвратительное: Жора — обжора. Хотя парень далеко не толстый и не противный. Может, это из-за имени он так посмотрел? Я взглянула на другого парня, стараясь на этот раз ничего не упустить. Но со вторым все было в порядке.
— Леша, — произнес он и охватил всех девчонок сразу. Меня среди них не выделил.
Антон раздал карты для «дурака», и игра началась. Пока они решали в «подкидного» или «простого», пока они определяли, у кого есть «шесть», я внимательно рассмотрела и Антона, и Жору.
Антон улыбался довольно и чувствовал себя главным. Помимо лица, безупречной оказалась и фигура. Парни пришли без футболок (в поезде жарко), и тело Антона, загорелое и мускулистое, не имело недостатков. Он был об этом осведомлен, отчего легкое самодовольство то и дело проскакивало. Жора сидел рядом с ним, но выглядел зажато. Подкидывал, брал, сдавал, не проявляя эмоций, будто сосредотачивался на чем-то ином.
Я не могла понять, что означала его реакция. Никогда не видела его раньше, значит, и он меня. Но взгляд был настолько красноречив, будто из всех девчонок его интересовала только я. Когда он успел меня заметить? Я снова посмотрела на него, стараясь найти ответ на лице. Жора тут же перехватил мой взгляд, но словно не выдержал и резко отвернулся. На его лице даже отразился испуг.
Что это?
Жора… Имя мне его так не нравилось, что лишний раз не хотелось повторять про себя. Но как его называть? Не ОН же! Я долго ломала голову, пока не придумала. Если он Георгий, значит, его можно звать Герой! Это красиво.
На самом деле телом Гера не уступал Антону. Тоже загорелый, мускулистый. В лице, правда, не было ничего необычного, но и неприятным не назовешь. Когда он еще раз перехватил мой взгляд, в нем отразилось желание найти какую-то реакцию. Реакцию на что? Но Гера почему-то долго не мог на меня смотреть, в ту же секунду отвернулся к окну, словно там находилось что-то жутко интересное.
Последний парень мне совершенно не понравился. Тощий, маленький, бледный, улыбаясь, напоминал зайца. Плюс еще волосы торчали в разные стороны.
— Давайте скажем, сколько кому лет, — сказал Антон. — Мне семнадцать.
— Мне тоже, — ответил Рома, он сидел у самого прохода, его практически не было видно.
Я перевела взгляд на Геру.
— Шестнадцать, — ответил он серьезно и опять быстро вскинул на меня глаза.
— Ровесник, — подумала я разочарованно. — Я уже общалась с ровесниками, ничего хорошего от них не жди.
Полгода назад, зимой, приезжая на сессии в ШОД, я жила у троюродной сестры, и мне приходилось общаться с ее друзьями, тоже ровесниками. Друг ее парня, Дёся, все время издевался надо мной.
— Да-а-а… — повторял он протяжно, если я делала что-нибудь не так. — Одаренный ребенок…
И хохотал.
Я старалась с ним вообще не разговаривать, ведь из любой моей фразы он делал прикол.
— Скажи мне что-нибудь! — требовал он постоянно.
— Что-нибудь, — отвечала я, как меня научили.
— Нет, скажи мне другое.
Я молчала.
— Ты скажешь?
— Что?
— Ну, хотя бы два слова.
Я молчала.
— Ну, два слова ты же можешь сказать!
Я молчала.
— Два слова! — чуть не плача, просил Дёся, он даже иногда останавливался и практически молил меня на коленях. — О-о-о… Я все понимаю! Одаренные дети! Но ты мне два слова скажешь?
Я злилась. Дёсе нельзя было верить.
— Ты скажи, что хочешь услышать, и я повторю, — пыталась выскользнуть.