Пела группа «Белый Орел».
Я опустила глаза, взяла пакет из его рук, развернулась и только тогда посмотрела по сторонам. Сколько времени мы так стояли? Я никого не видела, а сейчас почти все разошлись. Мама была неподалеку, решала какие-то оставшиеся организационные вопросы, и я подошла к ней. Больше не смотрела на Колю и не знала, на месте он или уже ушел.
Я знала, что мама меня ни за что бы не отпустила. У меня не было выбора. С ансамблем! Боже! С теми, кто, кроме мата, ничего и не слышал? С их пошлостью, тупыми разговорами и желанием только выпить?
Я шла домой с мамой и Дашкой, которая тоже считалась хорошей девочкой. Шла и думала, что Коля — дурак. Он мог проводить меня! Это же Белые ночи! Мы могли вместе идти и разговаривать.
И все же Коля немного, но походил на Сашу.
Глава 3
Через несколько дней после выпускного папа отвез меня в город. Он ехал в командировку и в восемь утра закинул к Саше вместе с компьютером. Конечно, всю дорогу я боролась с приступами панического страха, но успокаивала себя тем, что его отца не будет, а больше мне бояться некого. Мама говорила, что Саша — еще маленький мальчик и с девочками близко не общался. Это придавало уверенности.
Тетя Тоня кормила меня на кухне завтраком, когда появился только что проснувшийся Саша. Я отразила какое-то приветствие на лице, но взглянуть не решилась. Мало ли, как на него отреагирую и что потом с этим делать? Хотелось быстрее закончить есть, чтобы попасть в комнату, и там спокойно и незаметно рассмотреть его. Я уткнулась в чай, но при этом не могла не улыбаться.
— Пошли! — сказал он и в коридоре легко подхватил мой системный блок. Он опять показался слишком высоким, немного кольнуло. Я-то кто? Что за мелочь несусветная. Но, зайдя в его комнату, сразу успокоилась, более того, почувствовала себе безумно счастливой. Вдруг стало так хорошо и комфортно, что не могла вспомнить, чего боялась всю дорогу.
— И как ты смогла убить всю систему? — Саша спрашивал меня весело, ковыряясь с системным блоком, а я осторожно взглядывала на него, привыкая к мысли, что вот он снова здесь, симпатичный, а может, даже очень.
Я прошлась по комнате, стараясь запомнить каждую ее деталь и сравнить с первыми воспоминаниями, когда зимой пришла к нему. И все оказалось тем же, это тоже радовало. Так радовала бы сказка, которую не просто помнил, но в неё мог еще и вернуться.
Я подошла к кровати и села.
— Слушай… — Саша повернулся ко мне, но вдруг резко отвернулся обратно к компьютеру.
Я не поняла реакцию. Что он подумал? Со мной что-то не так? И тут выяснила. Я сидела, наклонившись, положив руки на колени, а мой топик из-за большого выреза отошел и обнажил грудь. Я даже не знала, что так может быть. Лифчика у меня не было в принципе. Мама говорила, что держать там еще нечего, и теперь я просто не знала, как себя вести.
Но Саша не поворачивался и делал вид, что ничего не видел. Пришлось снова встать. Этот топик! Мне он нравился, я любила в нем изображать перед зеркалом Кармен, стаскивала его, чтобы оголить плечи. Вот он и растянулся. Да еще как! Я поняла, что он просто не может держаться на мне! Все время сваливается то с одного плеча, то с другого!
— Сейчас буду устанавливать тебе Windows, но это будет долго, — предупредил Саша и повернулся ко мне. — Рассказывай!
— Лучше ты! — мне совершенно ничего не шло в голову.
— Но ты же у нас дочь педагога!
— Ты первый, кто это заметил!
— Ну, вообще-то у меня все мысли пошлые, — Саша подобрал кота и посадил к себе на колени. — Они вряд ли тебе понравятся. Ты же привыкла к литературным выражениям!
Я не понимала, почему он так говорит. Его мама тоже литератор, как и моя. А Саша говорил как-то странно, словно я его выше.
— Ну, и что? А может, мне нравится?
— Ну, могу анекдот рассказать.
— Расскажи.
— Тебе не понравится.
— Все равно расскажи.
— Ладно. Поручик Ржевский и Наташа Ростова плывут в лодке и молчат. Молчат. Молчат. Тут поручик и говорит: «Наташа, а вы можете ударить меня веслом по яйцам?» — «Зачем?» — «Да так, для поддержки разговора…»
Я засмеялась. Но мне снова стало неловко. Самое ужасное, что после выпускного мама как раз сравнивала меня с Наташей Ростовой.
Мы молчали еще пять минут.
— Вообще-то, я постоянно всех веселю, — сказал Саша. — Только с тобой почему-то не получается.
И я не понимала, почему не могу сказать ни слова? Будто язык оторвали! Я сделала печальное лицо, посмотрев Саше в глаза и снова улыбнулась.