— Саша во всех ситуациях говорит «дальтоник», — объяснила тетя Тоня. — Это его любимое слово.
Саша как будто раздваивался для меня: один — это тот, кем Саша был на самом деле, с которым хорошо, комфортно, а второй — тот, каким он хотел стать.
— Ты зачем мне столько положил! — в шутку накинулась на него, когда ушли с кухни.
— У нас едят или много, или ничего! Кто раньше встанет, тот лучше и поест.
— А ты поздно встаешь…
— На каникулах — да. Всю ночь в интернете просижу, лягу часов в пять, отец придет в обед и польет водичкой.
Я ничего не ответила, хотя могла тоже что-то рассказать о своей жизни, но не знала, к кому обращаться, к первому или второму. Да и разделение Саши на два человека было настолько призрачным, что я не знала, существует ли оно на самом деле. А так, водой меня никто не поливал, в Интернет по ночам не выходила. Нечего сказать.
Саша поймал кота:
— Ну, хоть ты развлеки девушку!
Я снова села на кровать, а он продолжил устанавливать программы на компьютер.
Через какое-то время на меня стал наваливаться сон, причем так сильно, что не могла с ним бороться. Я не спала всю ночь, потом долгая поездка, в восемь здесь. Усталость начала сказываться. Глаза закрывались, тело становилось тяжелым, а голову тянуло к подушке.
— Ты чего, спать хочешь? — Саша обернулся ко мне. Но даже это не смогло взбодрить.
— Угу, — ответила ему. — И если ты сейчас что-нибудь не скажешь, я засну.
Тело уже не держалось прямо, я облокотилась на подушку, борясь с желанием положить туда еще и голову.
— Я вообще-то не возражаю, если ты будешь спать, — мельком взглянув, сказал Саша.
И я положила голову. Как же хорошо! Мало волновало, что со стороны это выглядит странно. Теперь я еще и сплю на его кровати!
— Только не храпи!
— Не буду.
— А ты храпишь? — Саша повернулся снова.
— Нет, — я засмеялась.
Глаза не закрывала, если бы это сделала, тут же бы провалилась в сон. И сколько бы проспала! Вот, что страшно!
— Я даже не слышу, как ты дышишь!
Я опять засмеялась. Прислушалась к собственному дыханию. Его не слышала тоже. Все это напоминало какое-то безумное соблазнение с моей стороны, но я ничего не могла с собой поделать.
Только минут через десять стали возвращаться силы. Когда их появилось достаточно, я села.
— О! Проснулась! — прокомментировал Саша, но, казалось, он тоже не очень понимает, как на меня реагировать. Ладно он! Как я на себя должна реагировать! Я, скромная девочка, тише воды, ниже травы, какой меня все считали, и тут вдруг соблазняю постоянно слезающей кофточкой, почти засыпаю у него на кровати и показываю грудь! И все это СЛУЧАЙНО!
Вскоре за мной приехал папа. Саша компьютер к тому времени починил и почти собрал.
— Будь пупсиком, подержи коробочку, — обратился он ко мне, складывая последние штуки.
«Пупсик?» — повторила с радостью про себя. Впервые мальчик назвал меня ласковым прозвищем. — «Только почему „пупсик“»?
Домой я приехала безумно счастливая.
День выдался жарким, мы подъезжали к югу, и в вагоне установилась такая духота, что пот тек со всех ручьями, парни уже использовали простыни вместо полотенец, чтобы вытираться, а ветер практически не залетал в открытые окна.
Гера, как пришел с утра играть в карты, так сразу сел на мою полку, пододвинулся и спиной снова прикоснулся к моим коленям. Даже несмотря на жару, в нем продолжала ощущаться непреодолимая необходимость в прикосновении ко мне.
Вел себя он так же, как и вчера. Прямо не обращался, почти не смотрел в мою сторону. Наверное, никто и не мог определить, что он испытывает ко мне. Главное, с чего?
Ребята отгадывали последнюю загадку: «Как развязать узел на человеческом волосе». В тот момент Гера сидел рядом с Ромой, напротив меня.
— Нужен волос, — сказал он Роме.
— Представляешь, — Рома ответил ему. — Мы будем подходить к девушкам и просить у них волосок.
— Ага, — поддержал Гера и засмеялся, при этом старался не смотреть в мою сторону. — Не одолжите ли нам один волосок! Всего один. Нам очень надо!
Мне не понравился ни его смех, ни его голос. Гера раздражал. Не легче ли попросить у меня волос, чем говорить о девушках в третьем лице, будто он меня не видит. И в то же время я понимала, отчего это. Он боялся на меня смотреть! А еще и спрашивать?
— Ты не пожертвуешь нам один волосок? — наконец-то Рома обратился ко мне.
— Конечно, — ответила ему и вырвала волос. Для эксперимента нужен длинный, у других слишком короткие.