Паша спокойно разглядывал меня секунд пять. Я удивлялась, как это у него получается?
— Кто это? — спросил он в итоге абсолютно расслабленно.
Я улыбнулась. Он так изменился в лице! Сначала появилось сомнение (она ли это?), потом неуверенность (всё же она?), затем осознание (я СТОЛЬКО времени на нее смотрел?), и в конце концов паника (и до сих она это ВИДИТ!). Паша изо всех сил ударил рукой по воде и окатил меня целым фонтаном! Когда я смогла открыть глаза, рядом никого уже не было.
С тех пор интересовал только один вопрос: почему Паша меня не узнал? И самый пугающий на него ответ: наверное, я была… некрасивой!
— Девочки, пожалуйста, постройтесь. Мы вас пересчитаем!
Некрасивой! Что за ерунда! Я небрежно уронила босоножки на песок, скинула одну лямку сарафана, другую, и он упал в свободном полете к моим ногам. Если бы это видел Саша, то сказал бы: в области стриптиза я делаю успехи.
И тут пришла пора увидеть МОРЕ! Я обернулась, приготовившись запоминать, чувствовать, испытывать… И не ощутила НИ-ЧЕ-ГО! Море оказалось желтоватой водой, легонько набегающей на берег и затем так же тихо от него уходящей. Никаких тебе синих хребтов, белой бахромы, грозных волн и бурной пены! Я подошла к нему, и первое прикосновение к «частице мирового океана» так же не принесло наслаждения, в ступни больно впился ракушечник. Преодолев и это, медленно вошла по пояс, тело закачалось, я вздохнула и поплыла. Перевернулась, полежала на спине, посмотрела в небо, попробовала воду на вкус, развернулась, встала на ноги и осмотрелась кругом. Моря с меня было достаточно!
В новом классе мне придумали прозвище. Рихуль. Это сокращенно, а если длинно, то «милая девочка Рихуль». Валька, новая одноклассница, долго извращала мою фамилию, коверкая ее и так, и эдак, поэтому я ходила то Хурелью, то Хирулью, но в конце концов осталась Рихулью.
А первая оценка, которую получила по алгебре в новом классе, была «три».
— У тебя тройка, — вечером сообщила мама, будто я не знала. Она уже успела расспросить математичку, и та, конечно, поделилась радостью, что я недалеко ушла от старшей сестры. Математичка — лучший учитель школы — была уверена, никто не может переплюнуть ее лучших учеников.
— Не только у меня, — ответила я маме. — Почти у всех.
— При чем тут ВСЕ!.. Тройка у тебя, — и я знала заранее все, что она дальше скажет: у нас нет денег, и, в отличие от Сашечки, платно учить в институте меня никто не собирается. Он может получать тройки, потому что его всё равно «поступят».
Мы вышли на берег, а парни с оглушительным криком промчались мимо. Я даже не посмотрела в их сторону. Нетрудно догадаться, что сейчас каждый из них начнет выделываться. Вот уж зрелище! Сидела на полотенце, смотрела, как капли, стекающие с волос, падают и впитываются в махровую ткань, слушала звуки пляжа и балдела под теплыми лучами солнца.
— Когда ребята искупаются, мы все пойдем обратно! — опять обломал кайф Владимир Николаевич. Девчонки завыли. — Иначе вы обгорите!
Хотя какой толк от моря, если купаться раздельно? Там, в лагере, среди столовых, корпусов, скамеек можно встречаться, улыбаться, сталкиваться глазами. Я глянула в сторону моря, но увидела лишь дюжину одинаковых голов.
Мы уже оделись, когда мокрые и тяжело дышащие ребята вылезли на берег. Я поискала глазами Геру, но быстро оставила эту затею, опустив глаза в песок. Смотреть на голых парней — это жутко неудобно! Но чьи-то ноги обошли нескольких человек и остановился прямо напротив меня. Я подняла глаза и узнала Геру. Он стоял, уверенно расставив ноги, в черно-красных плавках, одновременно чего-то стеснялся и что-то демонстрировал. Его тело показалось мне таким большим и чересчур голым, что, не найдя другого места, я уткнулась в единственную прикрытую часть его тела. И до меня не сразу дошло:
Боже! Куда я смотрю!
Смутилась, отвернулась и, спрятавшись в толпу девчонок, до самого конца пляжа не поднимала глаза.
Мы шли в толпе, и девчонки, и парни, все вместе. Я вдруг почувствовала, как это круто иди босиком, ощущать горячие лучи солнца, порывы ветра, щуриться и представлять, что Гера идет сзади и разглядывает, как мои мокрые волосы, словно черные змеи, струятся, набухают и сочатся по спине сладким ядом.
Ах, да, по сочинению я была лучшей в классе.
— Нина Петровна спрашивает, как я тебя научила, — мама радовалась, что ее подруга и моя новая учительница в одном лице, заметила, что мой уровень намного выше, чем других учеников.