К вечеру я уже забыла, сколько дней нахожусь в лагере. Посчитала и удивилась, оказывается, один, да и тот еще не кончился. Создавалось четкое впечатление, что мою память будто стирают: я с трудом помнила утро, а все события до него как в тумане, плотном, густом, искажающем. Я ощутила четкое требование, что мне нужно писать. Нужно. Иначе я что-то потеряю.
В городе не было кленовых листьев, в нем вообще листьев не было. Выпал снег. Прямо в тот день, в который я приехала, и все предвещало, что он не растает.
К Саше явилась уставшей и измотанной. Не было ни сил, ни эмоций. Зашла в нему комнату и молча села на кровать. Я знала, что нужно сделать, — назначить свидание или для начала хотя бы что-то сказать, но в душе был такой раздрай. В ШОДе я ощущала себя дурой, потому что тяжело соображала в заданиях, а у Саши вообще по алгебре три!
— Ну, и как там у вас прошло? — спросил он.
— Не спрашивай, — я ответила сухо, не взглянув на него, Саша отвернулся к монитору.
Ну вот, он здесь. Тот, которого так ждала… Что ты чувствуешь?
Я встала, прошлась по комнате, пытаясь сбросить морок. Не очень-то понимала, где нахожусь. Посмотрела на Сашу. Он выглядел бледным. Не просто бледным, а болезненно-бледным. Словно в его коже совсем не осталось крови, отчего она приобрела зеленоватый оттенок.
— Ты чего такой белый? — спросила его несколько грубо, никогда не думала, что именно таким будет мой первый вопрос.
— Загорю, — Саша пожал плечами подчеркнуто невозмутимо. — Уже записался в солярий.
От его солярия я тогда дернулась, показалось, что это понты. Сейчас успокоилась, но зазвонил телефон, Саша взял трубку и, развалившись в кресле, начала с кем-то болтать. Я ходила по комнате, словно загнанный зверь, не понимая, что чувствую. Совсем не понимаю! Любая доминирующая мысль заменялась тут же на противоположную, но такую же доминирующую. Меня раздирало на части, но я не могла даже сформулировать что именно!
В один момент перевесила гордость. Он говорит по телефону, будто я каждый день тут околачиваюсь!
Я встала посреди комнаты и, когда Саша закончил говорить, посмотрела на него сверху вниз, презрительно прищурившись.
В его глазах на долю секунды проскочила боль, но он опустил взгляд на трубку, повертел ее в руках, а затем отвернулся к монитору.
Горело несколько вертикально поставленных бревен. Пионерский костер. После него обещали еще дискотеку, но я так устала, что не хотела ничего. Огонь слепил глаза, делал окружающую темноту еще гуще, и вдруг я почувствовала тоску, причем настолько сильную, что захотелось срочно примкнуть к какой-нибудь компании и там со взрывами хохота, с анекдотами, приколами и болтовней отвлечься. Но блондинки опять куда-то слиняли, а окружающие люди… я не знала, принадлежали нашему отряду или отряду отъезжающих.
Нужно срочно найти Геру!
Я начала протискиваться сквозь толпу, стараясь отыскать его. Несколько раз глазами натыкалась на одного и того же парня, не знаю почему, внешне он был совершенно не похож. В третий раз в парне промелькнул даже испуг, будто я от него что-то хочу:
— Да не ты мне нужен…
И вот, Гера. Он стоял один, задумчиво смотрел на костер, переместив вес тела на одну ногу. И он больше не раздражал, как на пляже. Наоборот. Я остановилась в нескольких метрах, почему-то захотелось просто глядеть на него, пока он не видит.
А ты меня почувствуешь? Глазами стала проводить по его рукам, шее, плечам, спине, будто гладить.
Через несколько минут Гера каким-то образом меня заметил. Сначала пододвинулся на шаг, глядя куда-то в сторону, потом на другой, еще несколько подобных манипуляций, и он, наконец-то, встал рядом, но все еще нерешительно, как бы «случайно». Я уже не смотрела на него, только себе под ноги. Гера ничего не говорил, просто стоял рядом, но выглядел растерянным и смиренным, будто был готов следовать за мной всюду. Оглянувшись по сторонам, я молча направилась в дальний угол костровой, где была лавочка. Я не хотела на дискотеку, звуки которой уже доносились из-за деревьев, а хотела… сладкого, волшебного, интимного уединения. Предвкушение пульсировало внутри.
Гера шел за мной. Подойдя к лавочке, я села на нее верхом. Сесть как обычно означало смотреть куда-то вдаль, а не друг на друга, но мне надоело прятать глаза. Гера последовал моему примеру.
Но о чем говорить?
— Где ты взял путевку? — спросила то, что мучило меня последние три дня. Его странное отношение. Я никогда не видела его раньше, подумала, что, может, он, как и блондинки, не из ШОДа.