В субботу сосед по физике обнаружился за первой партой у окна. Заметив это, я целенаправленно пошла к нему. Страх? Вечером мне предстояла дискотека с Сашей, и я должна была учиться избавляться от страха. А как это лучше делать, если не идти прямо к тому, кто тебя игнорирует.
Что хочешь обо мне думай! Я остановилась прямо у парты соседа.
Он поднялся, пропустил. Я еще хотела понаглеть, посмотреть ему прямо в глаза: «А ты же не можешь!», поздороваться, но только скромно проскользнула и села на место.
Нам раздали результаты самостоятельной, моя оценка оказалась ниже некуда: четыре балла из десяти. Очень захотелось узнать, сколько же получил сосед, но по его позе определить это не получалось. Я вытянула шею, заглянула через его руку, которую он держал на парте, оценки не видно. Сосед не мог не заметить моего интереса, но даже не взглянул на меня, сидел словно приросший к месту с о-о-очень серьезным видом.
Тогда я решила узнать его фамилию, обычно ее пишут на первой странице. Приподнялась со стула и, совсем не скрываясь, заглянула к нему в листок, но фамилии тоже не нашла, шумно и разочарованно села на место. Сосед категорически не замечал моих движений. Ха! Словно это могло бы меня остановить. Я поставила себе цель добиться от него хоть какой-нибудь реакции. Развернулась спиной к батарее, уперлась в нее локтем для пущей наглости, и прямо уставилась на него.
Теперь ты, наконец-то, на меня посмотришь?
Но сосед развернулся в противоположную сторону, чтобы лучше слушать преподавателя, и оставил мне для осмотра только висок и ухо.
— Все великие открытия люди делали в возрасте до двадцати пяти лет, — в это время преподаватель сошел с кафедры и остановился у первой парты в среднем ряду. У соседа появилась прекрасная возможность вообще ко мне не поворачиваться.
— Как это? — возразил кто-то из класса. — Нобелевские премии получали далеко не в юном возрасте.
— Да! — сказал преподаватель. — Но! Саму идею вырабатывали только до двадцати пяти! После занимались разработкой, доведением, анализом, но больше не могли придумать ничего нового и гениального. Так что времени у вас не так много!
До двадцати пяти мне оставалось девять лет и три месяца.
Да. Действительно, немного. Но в области физики мне точно ничего не светит.
Может, в группе кто-то уже сделал своё гениальное открытие, но в профиль сосед был очень даже симпатичным. Я рассмотрела в нем все, что было доступно. Его короткие волосы красиво вились, создавали плавную линию ото лба к шее. Сосед сидел очень прямо и всё время теребил командирские часы с металлическим браслетом. Этот браслет, руки, кусочек рубашки, выглядывающий из-под джинсовки, я изучила вдоль и поперек, но, как ни старалась, сосед не взглянул на меня.
Ну, ничего его не берет!
— На сердце хлопоты любовные… — гадала мне Ленка, выкладывая на стол по карте. — Под сердцем хлопоты деловые…. Ты забыла дом родной…
Это уж точно! За неделю забыла не только о доме, но и вся прошлая жизнь казалась несуществующей.
— Надеешься на дружбу… — тут я затаила дыхание. — А ждет дорога в дом…
— Куда? — переспросила я Ленку.
— Дом тут в значении какого-то здания.
А-а… Тогда дискотека…
— Какой-то неприятный человек и еще… черненький парень. Но его значение не определено.
Неприятный человек? Черненький парень? Кто это?
В субботу вечером я не сводила глаз с циферблата. Дискотека начиналась в шесть, было почти пять, а Ленки еще не было дома. Наконец-то она заявилась и крикнула с порога:
— Собирайся! Мы идем на дискотеку!
— Нужно позвонить Саше!
Мы мигом спустились на третий этаж, постучали к кому-то, ближайший телефон был только здесь:
— Василий Михайлович! Можно мы от вас позвоним? — скороговоркой выдала Ленка и, как только дверь открылась, шмыгнула внутрь.
В узком коридоре пожилой человек прошаркал в комнату, Ленка уже протягивала мне телефон.
— У меня дела, я не могу их отложить, — ответил Саша. — В шесть часов одна малышня, пошли лучше на ночную.
— На ночную меня не пустят, — я обдумывая слова «дела» и «малышня».
— Ну, значит, в другой раз.
В другой раз??? Он совсем не понимал, что мне важна ЭТА неделя! Я ждала ее ТРИ МЕСЯЦА! Мое лицо, видимо, говорило больше, чем я предполагала, потому что Ленка выхватила трубку.
— Саша. Если ты не пойдешь, она обидится!