Гера вел себя странно и на занятиях. Он весь день был со мной, не отходил просто, а как позвали на математику, так он сел в самый дальный угол и всем видом оттуда демонстрировал, лишь бы я не садилась с ним. Да я и не могла! У меня не было очков!
А вот у Громов очки были. И такие еще огромные и страшные.
— Ого! Громов! — тут же заметили девчонки. — Да ты в очках!
— И что? — Громов кинул им с вызовом. Это был совсем другой Громов!
Я подумала, что мне здесь неприятно: Гера спрятался, Громов стал надменным, а остальные чересчур умными и заносчивыми, а когда я еще не смогла разглядеть пример с доски, переписать его в тетрадь, а уж тем более решить, поняла, что ноги моей здесь больше не будет.
После обеда нас переселяли в новый корпус, комнаты выделили по пять человек, блондинки позвали меня и Галю, и, когда мы уже заселились, разложили вещи, я обратила вниманию на странную вещь. Над моей кроватью, которая досталась совершенно случайно, было выцарапано имя «Гера». Я не поверила глазам, такое совпадение маловероятно. Но, присмотревшись, увидела, что имя высечено давно, глубоко и пережило не один слой краски. Других имен на стене не было, да и вообще надписей. Я почувствовала укол, неприятное тревожное чувство, чувство, которое я уже испытывала когда-то…
— Значит… судьба, — сказала про себя и вспомнила. — Три тринадцать…
Когда впервые встретила Сашу и, вернувшись в общежитие, заметила номер комнаты. Я не знала, как это все совмещается, но…
Было сложно, я не могла избавиться от мыслей о нем. В школе ходила как в тумане. Когда подруги болтали и не требовали моего участия, я моментально мысленно переносилась в город, я жила там. Саша… Представляла, как гуляла бы с ним, на этот раз снег, аллеи, мороз…
«Я поцелую тебя на морозе…» — играть на пианино эту песню научила меня Ленка, я даже исполнила ее для подружек, Валька сказала «ништяк».
— Нина Петровна говорит, что сейчас все в кого-то влюбляются, — мама периодически делала попытки отвлечь меня. — То одна не такая, то с другой что-то не то. И все поголовно погружены в себя.
У нее не очень-то выходило. Стоило остаться наедине с собой, например, по дороге в школу и обратно, я тут же впадала в странное состояние, в котором не вполне отождествляла себя с окружающим. Я забывала, где нахожусь. Выдумывала истории с его участием, которые не могли произойти в жизни, зато были настолько яркими, что приходилось контролировать себя, чтобы не начать улыбаться и разговаривать вслух.
Я никак не могла определиться, какой Саша на самом деле. Он разделялся на двух человек. Один — тонкий и чувствительный, второй — холодный и злой. Боялась, что буду говорить с первым, а ответит второй. Боялась, что первого совсем нет… У мамы на это был один ответ:
— Пора забыть Сашу.
Будто я робот. Столько думала и вдруг забыть?
Парни стали называть Геру «Джо», имя ему шло, звучало намного круче чем «Жора». Я заметила, что Антон не являлся больше лидером, все парни теперь смотрели на ДЖО и за ним оставляли последнее слово. От этого Гера выглядел старше, выше, мощнее. Парни его уважали, но казалось, не последнюю роль в этом играю я. И не от того, что у Геры девушка, а у других парней девушки нет, а оттого, что девушка — именно я.
Никита тоже сошелся с Ирочкой, (я видела их пару раз вместе), но на рынок Никита шел с Громовым, а значит, со мной, Герой, Антоном и Ромой, а соседки — одни.
— Эй! — окликнула меня Наташка, когда ребята остановились у бочки с вином. — Смотри, чтобы тебя не споили!
Они завидовали! Я обернулась к девчонкам с самой наивной и ласковой улыбкой, на которую была способна, хотелось снять с них неприязнь. Но, оборачиваясь, вдруг заметила, что Громов, который стоял до этого равнодушно, вдруг жадно взглянул на меня, словно желал схватить с моего лица новое выражение. Секунда, и он уже снова равнодушно смотрел в другую сторону.
Гера на тихом часе позвал меня есть арбуз. Войдя в его комнату, я заметила, что там все парни из отряда: сразу у двери на кровати лежал Антон, посредине на полу рядом у табуретки с возвышающимся на ней арбузом на корточках сидели Громов, Рома и Никита. Подальше на кроватях Грин, Олег, Петя, Леша и остальные, имен которых не знала. Я почувствовала, что в каждом возникло напряжение от моего появления. Но Гера не стал ничего замечать, уверенно провел меня в комнату и усадил на кровать.
— Так, не понял, кто резать будет? — Громов тут же от меня отвернулся и крикнул назад, будто кто-то мог его не услышать, а Антон как лежал на кровати, так и остался лежать, закинув руки за голову. Он всем видом источал холод и неприятие, и это я тоже относила на свой счет. Казалось, здесь меня все ненавидят.