— Ты и режь, — ответил кто-то Громову. — Или вон, Никитос!
— Да рэперу нельзя доверять… — так же, не замечая меня, орал Громов. — Пол— арбуза за раз схавает!
— Тогда сам режь!
— Я вам порежу! Роман, давай ты!
Рома, вооружившись ножом, срезал вершину и первый красный ломоть протянул мне.
— Первый — даме! — улыбнулся.
Я посмотрела на Рому с благодарностью, наконец-то кто-то показал, что рад мне. Гера не в счет. Он сидел рядом и, хотя лица я не видела, по ощущению, светился гордостью и превосходством.
Постепенно парни расслабились, начали смеяться, шутить. Но не Антон. Он лежал до последнего, потом сел и, не поднимая глаз, не улыбаясь, не разговаривая, начал есть. Даже потерял свою привлекательность.
Вечером мы снова купилась с Герой и Ромой. Мы обсыхали, сидя на полотенцах, вдруг я снова услышала ту странную песню. Она задевала во мне какие-то струны, какие-то очень глубокие и непонятные. Я прислушалась к словам:
Я помнила, после тяжелых ноября и декабря, перед самой поездкой в город, перед январской сессией в ШОДе, приснился Саша. Он знал, что приеду. Тем утром я проснулась от странного ощущения тепла.
Во сне мы были в школе, какие-то его друзья, знакомые, потом все пропали, и с Сашей мы оказались в аллее с кленовыми листьями. Она неизвестно где начиналась и неизвестно где кончалась, но кроме нас там никого не было. Яркий, но мягкий солнечный свет, много желтого цвета. Сначала мы шли молча, рядом, не касаясь друг друга. Потом резко остановились и обнялись. И так молча остались стоять, прижимаясь друг к другу и боясь шелохнуться. Я чувствовала, что нам ничего не было нужно, только стоять, обниматься и чувствовать друг друга.
Нужно обязательно дослушать песню до конца! Но так, чтобы никто не видел моего лица. Меня никогда не покидало ощущение, что все постоянно рассматривают меня, отчего постоянно приходилось контролировать выражение. Я поднялась с полотенца и подошла к морю, где уже никто не мог смотреть на мое лицо.
Я чувствовала спиной взгляды Геры и Ромы: «А она не обиделась?»
— Нет! Не обиделась! — всем телом демонстрировала беззаботность, но все же присела и незаметно прикоснулась к воде рукой.
Я искала в словах смысл.
Во сне мы стояли долго, я обнимала Сашу за талию, потом расцепила руки, чтобы переложить их на шею. Саша испугался, что близость мне неприятна, хотел отстраниться, но я не дала ему это сделать. Приподнявшись на цыпочках, сцепила пальцы за его шеей, и он снова прижал к себе. Я щурила глаза от мягкого солнца, я видела лучики, проникающие сквозь ресницы, я чувствовала тепло.
Какая хрень!
Я встала и решительно отвернулась от моря. Нет во мне романтизма. Уже нет.
Мы провели с Герой весь день, но при этом он не сказал, что будет диджеем. Я узнала об этом случайно, шла к ужину и услышала, как Маша говорит Насте:
— Рома и Джо сегодня будут вести дискотеку. Ты знала?
Почему об этом не знала Я?
Всю дискотеку Гера был занят, но я и не ожидала другого, под хиты выходила с Галей, остальное время сидела на перилах. В один момент Рома объявил в микрофон:
— Белый танец. Дамы приглашают кавалеров.
Я как сидела, так и осталась сидеть, но Галя толкнула меня в бок:
— Иди и пригласи Джо.
— Зачем? — удивленно спросила ее.
В ответ Галя вскинула брови и еще раз категорично повторила:
— Ты обязана его пригласить!
— Это еще почему?
Галя посмотрела на меня как на идиотку:
— Ему будет приятно.
— Я не знаю, где он.
— Ой, да ладно! Нужно пойти во-o-o-oн туда! — Галя показала в сторону диджейки и столкнула меня с перил.
Я сделала несколько шагов, но вдруг напал СТРАХ! Страх настолько чудовищный, что его причину не могла определить. Вдруг показалось невозможным пройти весь танцпол, подняться по ступенькам и…
А может, он занят? А может, я ему не нужна?
Смотрела на приближающуюся дверь диджейки и чувствовала, как ноги подкашиваются, каждый шаг давался с большим трудом, и вот уже казалось, что сейчас опущусь на корточки от бессилия, прямо здесь среди танцующих… и больше не смогу двинуться… так и буду сидеть… Дикий страх… я даже не хотела этого представлять… Резко вдруг вспомнился Саша, вернее, сон…