— Всё! Кажется, ты сейчас заплачешь! — сказала Галя, а я взглянула на нее удивленно, не понимая, почему она так выразилась. — У вас еще всё наладится! Вы помиритесь!
Помиримся? Повторила про себя. Это невозможно. Мне и меньшего не прощали. Он не подойдет больше.
— На вас все засматриваются! — утешала Галя. — И девчонки, и парни. Все! Вы обязательно помиритесь!
Засматриваются? От этого стало еще хуже. Засматриваются. И так глупо все испортить.
Я резко выпрямилась.
Нет, я не смирюсь! Надо объяснить! Поговорить! Но как? Неважно!
— Галя! — твердо я произнесла вслух. — Сходи к нему, скажи, что я хочу с ним поговорить.
— Нет! — Галя резко изменилась в лице, да так, что в ее глазах отразился ужас. — Не пойду!
Она боится его? Но почему-то это не удивило, Галя никогда не называла Геру «лапочкой».
— Тогда скажи Роме! — тот как раз появился на крыльце, Галя посмотрела на него и согласилась:
— С Ромой я поговорю.
Не прошло и минуты, как Гера вышел на крыльцо, вернее, радостно выбежал. Но это почему-то не обрадовало. Странно, три минуты назад, я желала вернуть Геру во что бы то ни стало, а теперь его фигура на фоне желтых окон раздражала. Может, оттого, что излучала самодовольство, может, от чего-то другого. В общем, я отвернулась.
— С кем это ты мне изменяешь? — еще не дойдя до качелей, спросил Гера, но голос его показался мне противным.
Изменяешь? Я твоя что ли?
Перспектива быть с Герой уже не вдохновляла. Противоречия в собственных желаниях, резкая их смена вызывали тошноту где-то далеко внутри, но я не желала об этом думать.
Хотя? Может, стоило подождать денек? Хоть не раздражал бы так!
— Я пошла тебя искать… — начала свое оправдание. — И… не нашла…
Звучало как-то по-идиотски! Гера не успел ответить, как подошел Рома и… стал оправдывать ЕГО!
— Джо ни в чем не виноват! — начал Рома. — Было столько работы! Неразбериха полная. Кассеты, песни! Джо не мог уйти!
Так они решили, что я в отместку Антона пригласила? Я засмеялась.
Рома воспринял мой смех как примирение:
— Надеюсь, ты его простишь!
Возникла пауза. Я опустила глаза, и Рома подумал, что ему лучше уйти.
— Пойдем, погуляем! — шепнул мне на ухо Гера, и я поняла, что сейчас мы пойдем целоваться.
Он повел меня к старому корпусу, туда еще никто не заселился, в окнах не горел свет. Я села на качели, стараясь осознать, что это и будет место моего первого поцелуя. Не зимой, и не в кленовых листьях. Тщательно осмотрела ветки плакучей ивы, железные балки качелей, краску сидений, собственные ноги, которые подогнула под себя. Вдохнула запах моря, ощутила ветер. Посмотрела на фонари. Они горели белым.
А там фонари розовые…
Гера сел рядом, немного на расстоянии. Ветер был сильным, по моим плечам побежали мурашки, я поежилась, Гера обнял меня за плечи, прижал к себе. Я отвернулась.
Значит, первый поцелуй не будет принадлежать Саше? Что-то жалобно во мне спросило.
Да ему вообще мало что будет принадлежать! Ответила я зло.
Я знала, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, но невозможно встречаться с парнем и не целоваться с ним.
Так каким же будет его первое действие? Повернет мою голову? Как он найдет мои губы? Ты столько об этом мечтала! Значит, мечты всё же исполняются? Но не с теми, о ком мечтаешь…
В начале января, приехав на сессию, я вошла в Сашину комнату, поздоровалась и остановилась около стола, чувствуя, что никаких извинений по поводу дискотеки не дождусь.
— Ну, и как погуляли? — спросил Саша, развалившись в кресле.
— Нормально! — ответила холодно, упорно глядя в стол.
— Малолетки не доставали?
Я подняла взгляд на полки, пытаясь сдерживаться:
Два месяца! Два месяца я чувствовала стыд! Что пошла туда, где «малолетки». А теперь ты издеваешься? Да пошел ты!
Медленно развернулась и, подняв подбородок, твердо и властно посмотрела Саше в глаза:
— Чтобы я, — взяла долгую паузу.
— С тобой.
— Куда-нибудь.
— Пошла…
Если я могла убить взглядом, то сделала бы это не раздумывая. Во мне больше силы, чем в тебе!
Бедный Саша! Вспоминала себя прежнюю. Ему нельзя говорить про мальчиков! Он же так на все реагирует! Он же ревнует! Его надо оберегать! Я больше не собиралась оберегать!
Саша пытался держать взгляд, но я знала, что сильнее, и он не может мне противостоять.
Теперь уже точно не будет ни встреч, ни объятий, ни поцелуев… Ну, и плевать.