Это был Гера??? И я не запомнила его, потому что испугалась! Потому что он улыбался зло!
Но это был именно он! Его усмешка! Именно его!
Я начала вспоминать дальше. Меня передернуло от его усмешки в поезде, когда он кормил меня шоколадкой, и в море, когда неожиданно выплыл. Его усмешка всегда вызывало во мне чувство опасности, будто он всякий раз собирается надо мной издеваться.
Я снова напрягла память. События начали выстраиваться совершенно по другой линии.
Стоп. А до вопроса? До этого странного «времени». Я повернулась на «Эй!», посмотрела на него, и первое, что пришло мне в голову: «Я ему нравлюсь!»
Оба на! Я прочитала это сразу! А потом уже появилась усмешка, мой испуг, и вопрос стерся из памяти.
Вот где причинно-следственные связи!!! У странного отношения Геры есть ПРЕДЫСТОРИЯ? Конечно, же есть!
«Я РЕШИЛ, что время у тебя спрошу!» Вот это «решил»! Чтобы обратиться ко мне ему нужно было РЕШИТЬСЯ!!!
На зимней сессии больше ничего не было. Только однажды вечером позвонила тетя Тоня:
— Мы сегодня не сможем тебя принять, у нас гости, извини, пожалуйста, — сказала она ласково.
На помощь тут же пришла Ленка:
— Тогда мы пойдем на дискотеку!
Это не очень радовало, на дискотеке пришлось все время общаться с Дёсей.
— Ты нравишься Дёсе, — говорила Ленка, а я не особо-то видела, он все время меня подкалывал. — А зачем, ты думаешь, он приезжает каждый день?
Я терпела его из последних сил, но иногда срывалась:
— Ты понимаешь, что весь вечер говоришь мне одни гадости? — спрашивал Дёся.
— Да? — я удивилась, припомнила свои последние слова: «Не хочешь со мной танцевать, я тем более не хочу!», «Можешь идти на все четыре стороны прямо сейчас!», «Терпеть тебя не могу», «Достал». — Ну, да!
— С тобой трудно! Ты мне ни одного нормального слова еще сказала!
— С чего ты взял, что заслуживаешь?
Дёся замолкал на время, но потом начинал атаку заново.
— Я тоже хочу! — Дёся намекал на целующихся Ленку и Виталика.
— Обойдешься!
— А мне хочется!
— Обойдешься! — и старалась прибить его одним взглядом. Если попытаешься, убью на месте!
Наконец-то Владимир Николаевич дал команду собираться с пляжа. Я оделась быстрее всех, подбежала к навесу. И тут появился Гера. Он бежал с Ромой к отряду со стороны лагеря.
— Мы только что закончили, — запыхавшись, доложили они Владимиру Николаевичу. — К дискотеке много чего нужно было…
Я смотрела на деревянный столб и не понимала, отчего такое простое объяснение не могло прийти в голову. Тоска внутри унималась, становилось легче. Гера обошел Рому и остановился напротив меня. Я подняла на него глаза, а они… А они меня выдали, из них словно выскочило что-то: «Я скучала! Скучала. Где ты был?»
Гера смотрел на меня тоже странно: «Я не хотел тебя оставлять…», его взгляд светился нежностью, она проникала в меня каким-то странным серо-голубым светом.
Я опустила глаза, между нами скамейка, мы начали ее обходить. Встретились. Он взял меня за руку, и я почувствовала себя счастливой.
У меня больше нет защиты… но, может, это и к лучшему…
На занятия в лагере я больше не ходила. Сколько бы ни упрашивала Галя, убеждая, что на физике очень интересно, я категорически отказывалась. Тихий час — это единственное время, когда можно писать.
— А Вы с Джо давно встречаетесь? — где-то после обеда спросили отрядные девчонки.
— Нет, — ответила настороженно. Я только к ним подошла, скромно, незаметно, но поняла, что не поменяла тему разговора, а… продолжила ее.
— Как? — вдруг воскликнула Ксюша. — Я всем говорила, что вы вместе ходили в ШОДе и вместе приехали!
— Нет, мы не были вместе в ШОДе, мы только здесь познакомились.
— Как? Я вас ВСЕГДА видела вместе! То ты стоишь одна, то он один, то вы ВМЕСТЕ стоите!
Это стало для меня шоком. Я улыбнулась девчонкам, но потом еще долго думала: «Где я была? И почему ничего не помню!»
Сколько бы ни напрягала память, с зимней сессии хорошо помнился только Громов. Я на него смотрела. Не знаю зачем! Он был шумный, веселый, отвлекал на себя внимание. Однажды села за ним и весь урок разглядывала. На перемене он прислонился к стене, повернувшись ко мне боком и внимательно стал изучать что-то впереди, смотрел куда-то надменно и сосредоточенно. А я рассматривала его и вдруг заметила, что зрачок Громова неподвижен.
Он не видит на что смотрит! Он смотрит на меня! Улыбка стала расползаться по лицу, я поставила локоть и закрыла ее ладонью. Но Геру я не помнила, кроме того момента, ничего.