Как же мы поцелуемся? Наверное, здесь не очень удобно: плиты, камни. Я вернулась за ограждение, прошла дальше по берегу, оказалось, что здесь много спусков к воде. Подошла к одному из них. Ступеньки. Села на корточки, чтобы посмотреть на воду, но свет от луны сюда практически не доходил. Вода была темной.
Гера тоже присел, снова обхватил меня руками и прижал к себе.
Сейчас он меня поцелует… Я испугалась и вжалась лбом в его плечо.
Гера позвал меня по имени, но его голос сорвался в конце.
— Что? — спросила я, будто ничего не поняла.
Он не ответил.
Ветер становился сильнее. Я поднялась со ступенек, холодный поток охватывал все мое тело и почти срывал рубашку с Геры, заставляя ее громко трепетать. Гера снова обнял меня, а я опять опустилась на корточки, будто упала, Гера, не отрываясь, последовал за мной. Показалось, что так уже происходило раньше, я падала, а кто-то, обнимая, падал вместе со мной, хотя этого никогда не было.
— Почему ты отворачиваешься? — прошептал Гера на выдохе, но его интонация передала совсем иное.
Ты же… любишь меня!
Мне захотелось спрятаться, скрыться от Геры, от того, КАК звучит его голос.
Разве можно НАСТОЛЬКО? Разве можно так СИЛЬНО?
Мы сидели еще долго.
— Уже поздно. Надо в корпус, — сказал Гера уже спокойно. Я послушно поднялась.
Он взял меня за руку и повел к дороге. Снова дул холодный ветер. Гера был отстранен.
— Стой! — вдруг резко он развернулся, обнял меня, сильно прижал к себе и замер. Потом наклонился и поцеловал мое плечо. Затем снова и снова. Он покрывал губами всю поверхность моих плеч и шеи, а я не верила, что это происходит со мной.
Гера был как струна, в каждой мышце его тела чувствовалось напряжение, он прижимал меня все сильнее и стремился к губам. Я уворачивалась.
«Не целуй меня! Не целуй! Пожалуйста!» — повторяла про себя, но не была уверена, что требовала именно этого.
Вдруг что-то влажное прикоснулось к моим губами, я вздрогнула всем телом и отскочила. Как громом пораженная, я смотрела себе под ноги, не зная, ни что дальше делать, ни что сказать.
Гера больше не настаивал, взял меня за руку и повел к корпусу.
Но он пришел ночью. Он, Громов, Никита и Рома. Девчонки проснулись, захихикали, все стали о чем-то болтать, а Гера сел ко мне на кровать и сразу же (я только успела приподняться и прислониться спиной к стене) стал целовать мою шею.
— Джо! А чем вы там занимаетесь? — спросил Громов.
Он сидел на кровати Гали, прямо напротив нас. Его я еще видела, остальных Гера мне загораживал.
— Ничем! — ответил Гера.
— Оставь их! — сказала Ирочка. — Им вообще нужно выделить отдельную комнату.
— Нет, а всё же!!! — не унимался Громов. — Чего ты там делаешь?
— Ничего я не делаю! — Гера целовал мою мочку уха, щеку и настойчиво пробивался дальше к губам.
Я пожалела, что прислонилась к стене, а не к спинке кровати, места для маневров было слишком мало и отклоняться некуда. Гера задел мои губы, я отклонила голову, он настойчиво пододвинулся ближе, оставляя мне еще меньше пространства, снова прикоснулся к губам, я опять отклонилась, но дальше была стена, и Гера поцеловал меня: нежно прижался губами, потом еще и еще, я не отвечала, он продолжал целовать, пока я не сдалась.
Я обняла его, на Гере не было рубашки, руками почувствовала напряжение в его теле, и разомкнула губы. Мне становилось приятно, мне нравилось проводить руками по его спине, плечам, отвечать ему. Мы не отрывались друг от друга, нас никто ни о чем не спрашивал, и сколько длилось это, я не знала.
— Джо. Пошли уже, — это был снова Громов, он стоял в дверях, остальные парни, видимо, ушли.
— Сейчас, — Гера кинул ему, но мы продолжили целоваться.
— Ты идешь?
— Щас!
Он мягко прикоснулся к к моим губам, но я притянула Геру к себе и продлила поцелуй.
— Я пошел? — спросил он нежно и снова ласково поцеловал на прощание.
Громов дождался.
Глава 8
Приехав домой после зимней сессии, я повесила картинку над столом: серый котенок, опутанный розовыми нитками.
— «От Шурика!!!», — прочитала мама.
Я усмехнулась. Это было в последний день, Саша размяк, и я попросила распечатать мне какую-нибудь картинку на память.
— Только напиши что-нибудь, — сказала ему, и он написал, но не спросил что.
— Котенок так похож на Сашу, — прокомментировала мама. — Такой же серый, грустный и невыразительный! А розовыми нитками опутан, как тобой.