— Эй! — иногда мама отвлекала меня. — У тебя глаза, как та смородина!
— В смысле?
— Они тусклые… Не могу объяснить, словно не отражают, как обычно, а наоборот, поглощают свет… Всё поглощают… И зрачки расширяются, расширяются… А потом из черноты откуда-то уже смотрят… Это ненормальный взгляд… Сумасшедшего…
Я пыталась прийти в себя, скинуть, как морок, воспоминания. Только что-то в них было не так… но что, не могла нащупать.
— Ты забыла Сашу? — мама, конечно, интересовалась моей «любовью», вернее, ее благополучным разрешением.
Я задумалась.
— В один момент он пропал. Как-то решила о нем подумать, а потом обнаружила, что ничего не помню. Вернее, как бы помню все, но в этом чего-то не хватает. Как будто его не существовало или… в общем… странное ощущение. Хотя так оно и есть, особо нечего вспоминать.
— А что ты чувствуешь к Гере? — спросила мама.
— Не знаю, — ответила ей честно. — Он для меня как два разных человека, одного из которых я терпеть не могу, а к другому, не понять, что чувствую.
Первого сентября я пошла в школу. Парты, кабинеты, астры.
— Это последний год… Потом будете скучать! — доносилось со всех сторон, но мне почему-то казалось, что по школе я скучать не буду.
Кто-то проникался духом выпускного класса, кто-то видел особый смысл в белых бантах и фартуках, но меня это не интересовало. Воспоминания о лагере то и дело одолевали меня, иногда наполняли счастьем, иногда заставляли трястись от злости, дергаться. Они были столь навязчивы, что я не знала, что с ними делать. В памяти находилось все больше и больше деталей, многие моменты сопоставлялись и виделись четче. Например, Гера часто злился на меня. Однажды отрядом мы поехали в город на заказанном для нас маленьком автобусе. Мест не хватало, я села к Гере на колени, рядом Галя, и была счастлива, что самая привилегированная! А как же! Еду с собственным парнем и лучшей подругой одновременно! Прядь Гериной челки плотно окручена разноцветными нитками, впервые это увидела и поняла, что постарался кто-то из девчонок.
— Что это? — спросила его.
Гера изобразил: «Ничего особенного» и занервничал. Он не переносил мой взгляд и страстно желал, чтобы я отвернулась к окну и прекратила его разглядывать. Но я же, заигрывая, наоборот продолжила рассматривать плетение тщательнее, да еще и перебирать руками.
— Что ты делаешь? — спросил Гера, еле сдерживая свою нервозность.
— Издеваюсь, — я пошутила.
— Ты и умеешь только издеваться! — кинул он зло и отвернулся сам.
Но мне почему-то фраза польстила, я усмехнулась, фраза мне понравилась.
Гера хотел власти надо мной и всеми силами старался ее добиться: поставить меня на место, как-то задеть. Иногда у него очень даже получалось. Например, мы вышли из автобуса, я заметила, что он в кроссовках. Все парни ходили в сланцах даже на дискотеку, и так надоел их затрапезный вид, что я, подчеркивая свое уважение к Гере, сказала:
— О! Ты даже носки надел! — может, получилось, не очень, потому что он опять зло отреагировал.
— Кроссовки без носков не носят! — как отрезал.
Конечно, я почувствовала себя дурой, вспомнив, что на каблуках пришла на пляж! К тому же была не уверена: если бы сама надела кроссовки, то с носками или без?
Я попросила нести свою кофту, Гера взял ее, но недовольно возмутился:
— Зачем ты вообще ее взяла?
— Я думала, будет холодно…
Гера изобразил на лице: «Как вообще здесь может быть холодно!», и, конечно, я снова почувствовала себя дурой. Но всё это мелочи, потому что по-крупному Гера не мог со мной справиться. Я чувствовала это, он это знал. Его тянуло ко мне какой-то неведомой силой, и он бесился, что ничего не может сделать, а я этим пользуюсь.
В террариуме, куда мы с отрядом направились, я перебегала от одного стенда к другому, не заботясь о нем, а он следовал за мной, как привязанный. У аквариума с невзрачными рыбками я остановилась:
— Пираньи, — прочитала на табличке, Гера тоже заинтересовался.
— Они мне палец откусят, если руку опущу?
— Не знаю, — ответила ему, не думая, что он будет совершать эксперименты, но Гера опустил палец в воду.
Мне это жутко не понравилось. А вдруг, правда, тяпнут. Само ожидание, очень противно, как в фильмах ужасов, боишься не когда уже режут, а вот-вот начнут. Я нахмурилась и посмотрела недовольно на Геру. Он опустил палец еще ниже. Я выразила недовольство сильнее, снова взглянула на Геру, а он ликовал! Еще бы! Нашелся повод, где я не на высоте! Я нервничаю!!!
— Прекрати! — сказала ему, Гера рассмеялся, радуясь.