Но на следующий день было уже не так, Гера пропадал почти все время на репетициях «Мисс отряда», я ждала, когда этот дурацкий конкурс пройдет. Вечером на сцену вышли Наташка, Юлька и Ирка в белых бальных платьях, я впервые пожалела, что не участвую. Ибо ВСЕ смотрели на них! Смотрели с восхищением! На них! Не на меня! Даже Гера умчался щелкать их на фотоаппарат, забыв о моем существовании.
Победительницей выбрали Наташку, надели на голову диадему, и она стояла, широко и счастливо улыбаясь. Я ощущала себя в толпе серой и невзрачной мышью. А Гера! Гера стоял в очереди, чтобы сфотографироваться с ней, с Мисс отряда! На мой, кстати, фотоаппарат. Он даже не пришел, когда началась заключительная песня.
— Друзья! Встаньте! Возьмитесь за руки! — объявил ведущий, а мне было некого взять.
Только Громов оказался в нескольких метрах, и тогда подошла к нему, чтобы хоть кого-то взять «за руку». К тому времени он уже вскочил с ногами на скамейку, потому что «встаньте» у него обозначало именно это. Я тоже последовала его примеру, на каблуках забралась на скамейку, вставая с ним рядом.
Громов повернулся ко мне, вернее, демонстративно опустил голову вниз:
— Ты такая маленькая! — произнес он то ли удивленно, то ли… нежно.
Я подумала, что «мечты» сбываются, но в какой-то странной, только в им одним известной последовательности. Громов слишком часто участвовал в моих фантазиях, но не в качестве моего парня, а… почему-то встречающего на остановке, куда провожал Саша. Эта фантазия в десятом классе была столько раз проиграна в воображении, что при виде Громова я не могла не вспоминать об этом. И каждый раз одно и тоже: вместо Дёси на остановке меня встречает Громов с каким-то его другом. Снова и снова.
Я протянула Громову ладонь, он взял ее и поднял вверх. Через какое-то время подошел Гера, встал с другой стороны и тоже взял мою руку. И это тоже… То ли прошлая фантазия, то ли предчувствие будущего, я не знала, что это было, но ловила запах черной, сладкой ночи, звуки музыки, и, боже, счастье!
На дискотеке Гера подошел приглашать меня танцевать так равнодушно, словно ни на минуту не сомневался в моем согласии. Приглашать, танцевать со мной стало рутиной. Конечно, мы же это делаем каждый день, что тут интересного? Стало обидно, но я все же согласилась. Перетерпела один танец, второй. А на «Титаник», последний танец, Гера подошел ко мне с лицом уже не просто равнодушным, а с таким, что я — ОБЫДЕННОСТЬ!
Я не знала, как реагировать, внутри собиралась злость, обида, все же согласилась, но когда Гера спросил:
— Подождешь меня в корпусе? — опять же равнодушно, ни капли не сомневаясь, что подожду, то вместо ответа сняла его руки со своей талии, развернулась и ушла.
Я — не обыденность!
Не собиралась даже ждать его, схватила Галю и почти до самого отбоя болтала с ней в беседке. Медленно, но злость на Геру отступала, да и сам он тоже. Говорила почти все время я, и иногда то, что саму удивляло. Так не думала… а оно звучало как-то умно, глубоко и… странно.
Галя слушала, открыв рот, периодически восхищаясь, что многое из того, о чем я говорила, она слышала впервые, а о некотором никогда не задумывалась. Да я, собственно, тоже, но это шло из меня САМО. Галя утверждала, что у меня на ВСЁ свое мнение, что я ВСЕГДА смотрю на вещи под каким-то особым углом. Но, самое главное, она спросила меня:
— А ты в курсе, что утром и вечером ты как два разных человека?
Я не знала.
— Днем ты беззаботная. Очень простая. Смеешься, тянешь меня куда-то. А вечером ДРУГАЯ! Другая, понимаешь? Как ДРУГОЙ человек! Совершенно с тобой не связанный! Такой рассудительнный, степенный. Говорит, как лекции читает. Не ты!
У меня раздвоение личности?
Глава 13
На следующий день мы с Герой не разговаривали. У него появилось много занятий, отчего с утра до вечера он пропадал в диджейке.
— Почему вы ссоритесь? — снова спросил кто-то из девчонок. — Он в тебе души не чает, и все это видят.
— Я не вижу, — ответила ей и после обеда сняла кулон, подаренный Герой.
Кулон мне не нравился: металлическое сердечко с наклеенной бумажкой, блестками и надписью «love» отдавали фальшью. Я купила себе новый, тот который понравился сразу, в виде глаза. Гера был прав, «глаз» действительно обозначал «что-то». Мне вспомнилось, как в детстве, будучи совсем маленькой, рассматривая в шифоньере свой силуэт, я поднесла руки к голове.