Это худший бросок в мире. Наихудший. Но я все равно так горжусь ею, что готов кричать об этом.
— Ты почувствовала себя идиоткой? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает Чарли сквозь смех.
— Но это не так уж и плохо, да?
Она качает головой, и я показываю в сторону ее друзей, разрешая уйти.
— Отдай мне этот чертов мяч, — говорит она, поправляя очки на носу.
Я поднимаю бровь, и улыбка на моем лице такая огромная, что это даже причиняет боль. Протягиваю ей мяч. Чарли бросает снова и на этот раз подбирается ближе. В последнюю секунду девушка спотыкается, и я поддерживаю ее, пока она не восстанавливает равновесие. Я определенно не замечаю, как сильно мне нравится ее мягкая грудь, прижатая к моей.
— Достаточно?
— Мяч, — требует она.
— Да, черт возьми, — говорю я слишком громко, бегу за мячом и протягиваю его ей.
Чарли делает еще шесть бросков, с каждым разом все лучше и лучше. Она начинает наклоняться вправо, прежде чем бросить, компенсируя этим травмированную ногу. Трижды бьет мячом об землю и устремляет взгляд на корзину.
«Ну же, девочка».
Я практически слышу, как Аннабель и Блу затаили дыхание, а мое сердце колотится так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. Просто смешно, как мое тело реагирует на все это.
Чарли облизывает губы, поднимает мяч… и бросает.
Идеальный бросок.
Мы все молчим, пока она оборачивается.
— Легче легкого, — говорит она.
Блу выбегает на площадку и обнимает ее. Думаю, его уверенность в себе на корте не покидает его и вне корта тоже. Поджимаю губы, хотя понятия не имею почему.
— Думаю мы все заслужили пиццу.
— Пицца! — кричит Чарли.
— Ты не ела до того, как я тебя забрал? — спрашиваю я. — Я бы отвез тебя куда-нибудь.
Блу прищуривается. Думаю, наше временное перемирие закончилось.
— Да, так и есть, — отвечает Чарли и больше ничего не говорит, как будто не понимает, какое это имеет отношение к делу. По правде говоря, я был бы не прочь поесть снова.
— Может пойдем ко мне домой? — Чарли смотрит на нас троих, и у меня возникает странное ощущение как будто мы вчетвером теперь одна команда.
Аннабель поднимает руку.
— Я — за.
Блу кивает.
Вся троица смотрит на меня.
— Да, круто, — говорю я.
И пытаюсь скрыть улыбку.
Глава 23
Симпатия
Звоню в серебряный колокольчик, чтобы привлечь внимание разносчика пиццы. Рядом с колокольчиком лежит вырезанная тыква, и я уверен, что даже она может двигаться быстрее будь у нее такая возможность чем парнишка-официант. Быстро приняв душ в отеле, я понял, что умираю с голоду. И как только самый медлительный человек в мире двинул наконец-таки задом, я получаю пиццу, кладу две грязно-коричневые коробки на сиденье машины и еду к дому Чарли.
Аннабель открывает дверь и забирает у меня пиццу. Ее черные волосы мокрые, и можно увидеть следы от расчески.
— Надеюсь ты не съел ее? — она подозрительно смотрит на меня и поднимает крышку коробки.
— Я съел все.
Иду в гостиную и плюхаюсь на диван рядом с Чарли.
— Этого я и ожидала, — Аннабель несет пиццу на кухню и возвращается с бумажными тарелками и салфетками, сложенными сверху. Она садится рядом со мной, передавая мне печеньку.
— А где Блу? — спрашиваю я.
Чарли достает из коробки кусок сырной пиццы.
— Наверху, с бабушкой. Он пошел проведать ее, так как она плохо себя чувствует.
Желудок сжимается. Я знаю, что Чарли не знает, сколько лекарств принимает ее бабушка и что это означает.
— С ней что-то случилось? — рискую спросить.
— Она просто простудилась или что-то в этом роде, но ей все равно плохо, — говорит Чарли. — Я предложила ей пиццу, но она отказалась.
Смотрю на свои руки, потом на Чарли.
— Простуда в октябре? Немного рановато.
Чарли задумчиво хмурится.
— Да. Думаю, ты прав.
Я не настаиваю на этом. Не уверен, что хочу, чтобы Чарли отвлекалась на состояние бабушки.
— Что это за кощунство? — говорит Аннабель, прерывая неловкое молчание. Она смотрит на одну из пицц. Особенно на ту половину, которую я приберегал для себя. Ту, что с канадским беконом. — Кто добавляет бекон в пиццу?
Чарли наклоняется вперед, видит бекон и смеется, указывая что это я сказал добавить бекон.
— Это что-то новенькое.
— Тошнит, — говорит Аннабель. — Какой же ты отвратительный.
— Не такой отвратительный, как твоя игра, — отвечаю я, откидываясь назад.
— Если хочешь поговорить по душам, то пришел по адресу.