Чуть в стороне от них сидела дворняга, средних размеров, кудлатая и худая. Выступающие ребра ходили ходуном, красный язык вывалился из пасти на пределе. Зачем сидит на солнцепеке, глупый? Я совсем не могла разглядеть в густой шерсти, кто передо мною мальчик или девочка. Мне все равно, я всегда любила собак, знала живущих в нашем квартале наперечет, включая главного пса района, по прозвищу – Шапка. Кто ему дал такую кличку затерялось в веках, почему мальчика назвали девчачьим именем, тоже непонятно. Периодически подкармливала всю стаю, одно время на собак стали жаловаться, что агрессивные, в чем-то люди правы, но, в основном, собаки защищали щенков. Стаю отловили, стерилизовали, вживили бирки в уши и отпустили, все за счет города, хотя на конкретные действия администрацию подвигли бесконечные жалобы в течении полутора лет. Этот новенький, я его раньше не видела и заметной желтой бирки в ухе не имеется. Я с детства лезла к псам и меня кусали, но страха мне это не добавляло. Незнакомый пес меня тоже не пугал, то есть сначала. Я не стала с ним заигрывать, при себе у меня ни еды, ни воды, помочь в жару нечем, не надо подавать ложные надежды.
Пес следил за мной темно-коричневыми, выпуклыми глазами, не двигаясь с места. Дождался, пока я поравняюсь с ним, благоразумно обходя его по противоположной кромке асфальтированной площадки. Мы ведь незнакомы, осторожность не помешает, ему она свойственна ничуть не меньше, чем мне. Бросился, молнией сокращая расстояние между нами, я ничего не успела, только длинно моргнуть и замереть на месте. В следующий момент, я дернулась, практически подпрыгнула в воздух. Мои дерганья ничему бы не помогли. Незнакомый предполагаемый кобель охотился не на меня, в его алой, зубастой пасти, оказался голубь. Прямо клювом, головой и большей частью туловища внутри, хвост торчал спереди собачьей морды, крылья по бокам.
Отдаленно я слышала хлопки крыльев остальных птиц, спешно смывающихся в небеса, позабыв корку хлеба и рассыпанные кругом крошки. Они похожи на аплодисменты, то есть звуки взлетающих голубей, если бы еще не посвист маховых перьев, вообще не отличить. Пес смотрел мне глаза в глаза, предупреждающе, будто я наглым образом у него кусок мяса отнимаю. За несколько секунд я почти смирилась с гибелью птицы, ничего не поделаешь, мы живем в хищном мире. Надо идти дальше, аккуратненько, чтобы не спровоцировать собаку, с другой стороны, у него пасть занята добычей, вряд ли он станет нападать, пока на самом деле не отнимаю. Мое сердце пыталось вернуть себе привычный ритм, не колотясь, словно оборванный с внутренних креплений мотор, теперь ударяющийся об обшивку.
Ком перьев в разверстой, не закрытой до конца собачьей пасти, зашевелился, крылья по бокам затрепетали и начала хлестать собаку по морде, вверх их поднимать не особо получалось, зато вниз они опускались, за малым, не сходясь под нижней челюстью. Крови я не видела, ничего такого, может оно легче бы пошло, если бы с кровью и мясом. Меня охватила странная легкость, отменяющая реальность, я будто смотрела не слишком удачный фильм чуть двинутого режиссёра, ну такое, авторское кино, короче. И главное, отвести глаза невозможно, мой рот начал наполняться густой, вязкой, кислой слюной, похожей на жидкий слайм по консистенции. Нет, на улице я блевать не буду, еще не хватало. Волевым усилием, я начала выравнивать голову строго вперед, заставляя себя отвернуться от жуткой картины. Одновременно пес, сжал челюсти плотнее, раздался едва слышный хруст, крылья выпрямились по прямой линии, задрожали и окончательно обмякли.
Я переставляла ноги, чувствуя, как мой мозг изо всех сил рука об руку с сознанием борется, чтобы побыстрее стереть увиденное из краткосрочной памяти. Увы, было изначально ясно, что я запомню пса и голубя навсегда, до конца своих дней. Удивительно до чего иногда случайные происшествия, не имеющие ко мне отношения, задевают глубоко внутри, достигают сердцевины. У меня дрожали и подкашивались ноги, горячий воздух не согревал, по телу разливался холод. На автомате, словно по воле заранее загруженного автопилота, я добралась до земляной тропки собачников и пожалела, надо было отправиться домой, накатила слабость, и я просто не дойду. Но постепенно силы начали возвращаться.