- Лучше себя чувствуешь? - с ходу интересуется она, самый часто задаваемый вопрос за последний сутки.
- Нормально, - неохотно дергаю плечом, тема исчерпала себя еще во вторник, с тех пор мне просто нужно было отлежаться и вернуться к рациональным размышлениям, но одно стоило прояснить. – Я не думаю, что отравилась, скорее на солнце перегрелась. Знаешь как от волос жарко?
Тема моих волос такая же запретная для мамы, как для меня тема здоровья. Она категорически против, чтобы я стриглась, и еще не считает себя вправе указывать мне, что делать с волосами, поэтому всячески уклоняется от нее. Я давить не стала, сегодня меня интересовало другое, видимо длину придется доносить до конца школы, потом как хотят, срежу хотя бы сантиметров двадцать, чтобы были по лопатки.
- К нам сосед новый переехал, - забросила я удочку, придвигаясь ближе к закипающему чайнику, но не претендуя, скорее наблюдая за долгой процедурой заваривания новой порции жутко полезной травы, сведениями о ее качествах коробка исписана со всех сторон.
- В наш дом? – подхватила мама, особо не цепляясь к информации, то есть пока шло идеально. – Большая семья?
- Вроде дед одинокий, я его видела с нашими местными бабушками, они беседовали и знакомились, чуть не подрались, он им прямо краш, то есть бойфренд престарелый, как у вас говорилось, - поделилась я тем немногим, что знала, рассчитывая на ответную любезность.
При намеке на любовные дела среди старичков мама смешливо и возмущенно фыркнула, залила кипятком подготовленный заварочный чайник, крутанула таймер на духовке, чай готовился по минутам.
- Ну, куда бы он не переехал, точно не в наш подъезд, у нас свободных квартир нет, - уверено сказала мама. – Разве с пятого этажа Петровы надолго уехали, на год по работе, остальные все на месте. Да и они квартиру не продавали, просто закрыли, просили присматривать.
Странно, я ведь точно видела, что вещи ночью заносили именно в наш подъезд.
13.08.
После ужасной жары, в некоторых местах от нее на пешеходных тропинках асфальт стал мягким и продавливался без усилий, три дня не переставая лил проливной дождь. Температура упала до двадцати градусов днем и пятнадцати ночью. На асфальте вода стояла по щиколотку и ниже не опускалась. Мама усмотрела в дожде приближающиеся признаки наводнения, хотя в наших местах такого не случалось никогда, категорически запретила мне и Петьке выходить на улицу, безостановочно названивала Ростику, интересуясь как он там. Говорили, что в подвале у нас скопилась вода. На сушилке перестали сохнуть вещи, хорошо, что у нас есть автоматическая, после нее белье очень мягкое и почти сухое, но пахнет все равно не так сладко, как высушенное на балконе. Я все же достала зимнее одеяло и торжественно обрядила его в пододеяльник. Пашка приехал в воскресенье, но мы не увиделись, он свалился с простудой, к сегодняшнему дню хоть стал отвечать на сообщения поживее, не отделываясь сухим «норм».
Сидеть дома безвылазно хуже, чем можно представить. Лето уходило прочь, устроив на прощанье громкий скандал с молниями и громыханиями, заливая все вокруг слезами. Оно еще вернется ненадолго, перед настоящим разрывом навсегда. Мокнуть под дождем тоже не вариант. За продуктами мама сама плавала на машине, рассекая бампером воду в глубоких лужах, словно носом лодки.
В отсутствии Ростика, младший брат держал себя в руках, возводя у себя в спальне загадочные конструкции из коробок и пледов, собранных по всей квартире. Сегодня дождался, пока мама снарядится на очередную вылазку и позвал меня к себе. Поманил меня пальцем и полез под плед. Юркий Петька прошмыгнул в хлипкое сооружение, мне пришлось лезть аккуратней, для начала встать на четвереньки, потом вообще ползком. Пледы Петька использовал в качестве стен, внутри же выстлал все, кроме пола мамиными парео, кое-где мелькали и мои. Я и мама привозили их с морей, ярких платков скопилось столько, что хватит на три жизни вперед, если от моря вообще не отдаляться круглый год. Мы даже упаковывали с собой в отпуск два-три особо понравившихся, но на пляжном отдыхе снова обрастали еще полудюжиной на двоих. Такова магия пляжных продавцов, пропеченных солнцем, смуглых, хитрых и морщинистых, окруженных ворохом тонких, заманчивых платков.