- Вика, - раздалось у меня за спиной, и я подпрыгнула в воздух, новый всплеск адреналина отлично действовал от слабости, я уже забыла про двери, сконцентрировавшись на окне. – У тебя все в порядке? Свет во всем доме погас, не отремонтируют до утра.
- Ничего, нормально, - скорее себе, чем маме ответила я. – Ветка мне чуть окно не расколотила. Представляешь?
Мама придвинулась ближе, подошла вплотную, тоже выглянула наружу. Впереди себя она несла большую ароматическую свечу в банке, вот откуда странный сладкий запах, и в целом в светлом домашнем костюме выглядела вполне приведением. Конечно, обычных свечей у нас в доме не имеется, они не нужны, остались только такие, декоративные. А света за окном нет, потому что нас вырубило из электросети. Все равно, слабость от пережитого меня не покидала, придавливая даже сильнее. Заряд, подаренный прошедшим днем Петькой, оказался полностью потрачен на глупые переживания. Мне прямо нехорошо. Как будто ветка - это только прикрытие для чего-то по-настоящему страшного. Декорация, маскировка, чтобы я не кинулась спасаться раньше времени. Мне продолжали мерещиться бегающие по стеклу многочисленные пальцы и отросшие на них острые когти. Почему-то вспомнились воробьи на ветках, их невидимые, потусторонние перемещения по дереву. Тревожность зашкаливала.
- Пошли чай пить, - предложила мама, обнимая меня одной рукой за плечи. – Наверное, чайник еще не совсем остыл, заварку я недавно залила.
Я согласно кивнула и поплелась вровень с ней, бережно храня слабое объятие, пока мама сама его не разорвала. Я уже большая и не могу претендовать на нее постоянно, есть еще младшие. По дороге мама заглянула к Петьке, он продолжал спать богатырским сном, раскинувшись на кровати. Новогодняя гирлянда отсвечивала через пледы, надежно подзаряженная батарейками. Как на зло, папа сегодня заступил на суточное дежурство, полагалось даже самому высокому начальству два раза в месяц.
На кухне мою маленькую лучевую шпагу пришлось спрятать в ножны, смартфон не успел толком набрать процентов, лишиться связи целиком вообще ужасно. С чайником повезло, в нем оказался почти кипяток, так что чая мы попьем. Пригодился остаток испеченного пирога, мама пошарила на полках в дальнем кухонном шкафчике, и раздобыла явно припрятанную на черный день шоколадку с фундуком и изюмом, мою любимую. Не исключено, что мама прячет в разных местах еще шоколад с добавками, которые предпочитают братья. Мама любит нас и находит много способов показать это.
Шоколад отогревал сердце, а чай желудок, не заметив я умяла половину плитки за три минуты. Мне помогло, словно в спальне я повстречала дементора, высасывающего радость, и теперь лечилась прямо по рецепту из книги.
- Давай еще свечей зажжем? – предложила мама.
Я сморщила нос и качнула головой, ваниль в воздухе еще можно перенести, но добавлять к одному аромату другие не стоит, мы задохнемся, тем более свечи у мамы дорогие и ароматизаторы продержатся долго. Пришлось довольствоваться двумя неяркими язычками пламени большой свечки в стеклянной банке, постепенно прячущимися от нас, протаивая вниз. Есть что-то особенное, зачаровывающее, уютное в открытых языках пламени. От них исходит тепло и защита, пусть хрупкая, но огонь справлялся лучше электрический аналогов света. В сон не клонило, я вполне серьезно собиралась провести на кухне оставшиеся часы до рассвета. Мама разлила нам еще по чашке. Вдруг по подоконнику сильно стукнуло, и я подлетела с сиденья стула на добрые полметра. Стук повторился и зачастил, вместо дождя город накрыло градом. Крупные белые горошины били о препятствия с силой и отлетали в сторону.
- Какие огромные, - прошептала мама, вглядываясь за окно и отражаясь в стекле, в неверном свете свечи. – Лишь бы краску на машине не испортили.
Мы ничего не могли поделать, только ждать, когда разбушевавшаяся стихия успокоится, починят электричество, наступит день. Отражение мамы мне показалось слишком бледным и болезненным, я ничего не сказала, но выдохнула, стоило ей вернуться за стол. Мне не нравилось ощущение беспомощности, поглотившее меня целиком. Я отломила еще от шоколадки и положила дольку на язык, позволив ей хорошенько размягчиться, обволочь рот приторной, ореховой сладостью. Что-то неладно в моем королевстве, я никак не могла уловить что именно, но должна отыскать причину, по возможности поскорее.