Стоило купюре надежно осесть в моем кармане, подъездная дверь хлопнула, и к лавочке устремилась одна из бабулек. По дороге она не осматривалась по сторонам, явно собираясь побыстрее примоститься, примерно так же некоторые старушки вели себя в общественном транспорте. Видели цель – не видели препятствий. Она потрогала сиденье, покачала головой, вытащила из кармана квадратик свернутого пакетика, развернула его, застелила нужный участок и присела. Я стояла под высоким кустом рябины, поэтому в глаза не бросалась, но все же меня обнаружили. Бабулька вздрогнула, ладно бы от неожиданности, а не узнав меня. В последнее дни мнение обо мне окрестных старожил сильно изменилось к худшему, почему я не понимала, в жизни у меня ничего не поменялось. Я не меняла стиль одежды, длину волос, круг общения, не начала гулять по ночам, слушать музыку слишком громко. В общем, не делала ровным счетом ничего, что могло повредить мне в глазах старшего поколения. Мнение чужих взрослых меня мало волновало, я бы вообще игнорировала, не приходись мне каждый день ходить мимо них по нескольку раз. Трудно постоянно оказываться в перекрестии прицела, даже если по тебе не стреляют, в меня же кидались периодически, спасибо хоть не настоящими пулями.
- Чего тебе здесь надо? – с ходу окрысилась старушка.
- Здравствуйте, - произнесла я обязательный код для начала общения, и с незаслуженной обидой. – Я здесь живу, вообще-то.
- Вот и живи. Иди куда шла. Дома сиди. Матери помоги. Нечего просто так слоняться, - нарвалась я на нотации, на которые в отношении меня она не имела ровно никаких прав.
Я честно пыталась промолчать, прекрасно понимая, что ничего не смогу доказать, только хуже сделаю. С чего я ее должна слушать? Она меня не знает, я ее тем более, в одном подъезде живем, в гости друг к другу не ходим. Я не обязана молча терпеть ее понукания, следовать им. Кто она такая? Старше меня, так я ее не оскорбляю, здороваюсь, обращаюсь на вы, двери перед ней придерживаю, отношусь со всей формальной вежливостью, к которой меня приучили. На большее соседи изначально не подписывались.
- Где хочу, там стою, - буркнула я, соображая, что нужно срочно отступать. До знаменательной встречи с престарелым врагом, я собиралась погулять, самое время выполнить задуманное. Развернулась и направилась к шлагбауму, перегораживающему территорию нашего двора.
- Хамка! – донеслось до меня, я остановилась и повернулась, обратно не пошла, просто пристально и зло смотрела в лицо обозвавшей меня пожилой женщины.
На мгновение показалось, что она смешалась, глаза забегали, перескакивая с предмета на предмет, избегая моего взгляда, но она быстро вернула себе самообладание, и уставилась в ответ с осознанием своей правоты. Мне стало понятно, что я ничего не выиграла. Я здесь по факту виновата просто потому, что младше. Надо маме рассказать. Легко принять правильное решение, однако придерживаться его совсем другое. Несмотря на свежую стычку, по поводу нее эмоции еще бурлили в груди, а я уже задумывалась, как будут звучать мои жалобы, откровенное ведь нытье, еще и стыдное. Пусть по документам я еще ребенок, мне семнадцать, надо справляться самой, жаль не всегда получается.
Мы выбрались с парнями на прогулку втроем, впервые с их возращения. Я прибежала к ним на подъеме, но быстро разочаровалась. Сашка не с нами, хотя пришел и ходил по одной дорожке. Он постоянно зависал в телефоне, активно переписываясь со своей девушкой. Жанна строчила сообщения, как из пулемета, добрая половина из них – голосовые. Слушать ее манерные заигрывания, доносящиеся до нас через динамики, удовольствие ниже среднего. Она его звала «котиком», он ее «малышкой». Хоть не «малая», от подобного меня запросто могло стошнить, и так слегка мутило. Жанна скуча-а-а-а-а-а-а-а-ала, он тоже, дождаться не могли, когда увидятся. Жанну приставили к внезапно нагрянувшим родственникам, в качестве гида и бесплатного развлечения, уедут родственники послезавтра, и больше не будет преград любви. В довершении, перед моим носом постоянно мелькал экран телефона Сашки, я не читала и не пробовала, но светящееся окошко пестрело смайликами и гифками. Сашка прежде их не переносил, обычного сердечка от него не дождешься, теперь вон оно как.