- Ты что такая грустная? – у меня оставался Пашка, и его телефон смирно лежал в кармане толстовки, не отсвечивая, не вибрируя и не испуская никаких звуковых сигналов.
- Ничего, - дернула я плечом, опуская голову, чтобы скрыть выражение лица.
- Давай, колись, - не отставал Паша, забегая вперед меня, ступая задом-наперед и внимательно меня разглядывая, всем видом показывал, что не отстанет.
- Соседи меня достали, цепляются с середины августа, я вроде дорогу им не перебегала, - поддалась я на уговоры, слишком еще свежо, не сдержалась.
- Забей, - предложил Саша, ровно на секунду вынырнув из экрана и легко махнул рукой, недовольное, не терпящее измен устройство в его руках замигало и мелодично вякнуло, блондин немедленно вернулся к переписке.
- Забьешь тут, как же, я через их лавку, как через ров с водой и кольями перебираюсь, словно в осажденном замке живу, - вздохнула я, ассоциацию навеял фэнтезийный роман с рыцарями, я его почитывала с начала лета и до сих пор не домучила.
- Какие соседи? – не удовлетворился привычным пофигизмом Саши, более обстоятельный Паша, он относился к любой форме травли очень серьезно, его иногда высмеивали парни за занятия музыкой, ему приходилось отстаивать себя. – Может с ними открыто поговорить? Разобраться? Хочешь с тобой пойду?
- Это - лавочные бабушки, Паша, - с ходу, еще до начала полета, подрезала я крылья его миротворческой миссии.
Против подобного врага приемов у нас не имелось. Паша сдулся, крепко задумавшись, и вернувшись к нормальной манере ходить. Мы потихоньку отставали от Саши, бодро и не глядя вышагивающего строго вперед, сближаясь между собой. Я жалела, что дружба в нашем возрасте не позволяет мне взять Пашу за руку, меня могут неправильно понять, если увидят со стороны.
- Сильно достают? – понизив голос, словно выспрашивая секрет, поинтересовался Паша.
- Не знаю, - мне стало стыдно, что я его напрягаю, не для того мы вышли на улицу, чтобы вытирать мне условные слезы. – Может я преувеличиваю. Но, да, сильно. Наверное, Саша прав, надо перестать дергаться и отстанут.
- Бабки не прекратят, если зацепились, то навсегда, прямо годами станут приставать, - умудрённый опытом публичного ношения длинных волос зеленого цвета, когда ударился в альтернативный рок, возразил Пашка. – От них надо отделаться, нельзя так оставлять.
- Ой, нет, - испугалась я, вышедший на тропу войну Пашка представлял собой настоящую угрозу и поражал весьма креативными решениями. – Я еще посмотрю, у меня с утра настроение нулевое, ничего такого не было. Я сама себя накрутила, наложилось одно на другое.
- Ладно, - прищурился на меня парень. – Но ты мне поклянешься, что расскажешь, когда станет напрягать.
- Договорились, - выдохнула я, как будто удалось избежать крутого поворота без потерь.
Сашка успел отойти от нас метров на двести, вдруг чуть в воздухе не подпрыгнул, и бросился обратно к нам, словно неожиданно нас потерял посреди улицы. Выглядел он возбужденным и сияющим одновременно.
- Выручайте, братва, нужны бабосики, в начале следующей недели верну, не подведите, - торопливо выдал он, видно Жанна умудрилась сбежать от родственной повинности и у них намечалось свидание.
Я и Паша никак не стали комментировать, сразу полезли по карманам. Братский призыв обязывал оказать немедленную помощь. Я добыла четыреста рублей из кошелька, негусто, потом вспомнила про подобранные деньги и присоединили к соткам пятисотрублёвую. У Паши набралось немногим больше. Отчаянно благодаря, Саша сгреб наличность из наших рук и умчался.
- Потеряли пацана, - выразился Пашка.
- Влюбленный волк уже не хищник, - поддержала я, припомнил смешной статус из социальных сетей.
Мы посмотрели друг на друга и начали хохотать.
23.08.
В нашей большой квартире окна выходили на обе стороны, что считалось преимуществом в плане вентиляции, но почему, я не поняла. Моя спальня, кухня и зал смотрели окнами к подъездам, зал к подъезду ближе остальных, моя спальня самая дальняя, посредине между двумя окнами кухня. Зал или гостиную, как его называла мама, никто не любил, семьей мы предпочитали тусоваться на кухне, поближе к еде и другим ништякам. Поодиночке разбредались по своим комнатам. Гостиная отличалась от остальной квартиры слишком официальной обстановкой, гости к нам ходили редко, родители собирали родственников и друзей по случаям в ресторане, приглашали на дачу иногда. Но когда доходило дело до квартиры, они немедленно попадали именно в гостиную, правда самые близкие все равно быстро просачивались на кухню. Большую часть времени зал стоял абсолютно чистый, строгий и невостребованный.