Близился вечер и совместный ужин, мама скоро начнет готовить. Папа сегодня обещал приехать пораньше, дома соберутся все, кроме Ростика. На волне воодушевления от составленного плана, я почувствовала голод и помчалась на кухню, чтобы цапнуть из холодильника фрукт, устроить быстрый перекус. Почти независимо от моего участия под руку мне попался банан, явно менее полезный, чем лежащее рядом яблоко, но менять на него не стала. Быстренько съела мучнистую сладкую мякоть, включила кран, пустив воду тонкой струйкой, и следом нажала кнопку шредера, готовясь измельчить шкурку от банана без остатка.
Знакомого мерного гудения из отверстия раковины я не услышала. Оттуда громко и влажно хлюпнуло, потом ровно минуту не происходило ничего, шредер натужно гудел, в трубе хлюпало. Теперь я пугалась заранее, гораздо быстрее прежнего. Не знаю, что меня потянуло заглянуть в глубину, я уже тянулась рукой к кнопке, включающей/отключающей устройство. Шредер надсадно рыкнул, из круглого отверстия высунулось, вспучилось нечто кроваво-красное и начало заполнять раковину изнутри.
Вот оно. Я окончательно сошла с ума. Какие глюки яркие сразу начала ловить. Я зажала рот рукой, чтобы не заорать в голос и отступила на шаг назад. Вовремя, потому что в следующую секунду из раковины в воздух полетели ошметки и брызги, отчетливо мясные. Часть из них отлетела мне в лицо, я шагнула назад еще несколько раз, ударилась спиной и задом о кухонный шкафчик, взвыла морской сиреной в полный голос. Раковина с хлюпаньем продолжала фонтанировать красным. Я орала. Дернулась прочь, когда меня обхватили с боку руки, не признав в них мамины. Уставилась на нее широко раскрытыми глазами. Она тоже выглядела испуганной и смотрела в сторону раковины. Меня окатило иррациональным облегчением, этот кошмар видит кто-то кроме меня.
В кухню влетел папа, в два прыжка настиг кровавую раковину и нажал на кнопку, до которой я не дотянулась. Все прекратилось. У меня перед глазами поплыли темные пятна, я покачнулась и вжалась в маму сильнее. Папа придвинулся ближе, наклонился над отверстием. Я чуть не закричала, чтобы не лез, не дотрагивался ни до чего, испугалась за него. Он протянул руку, пошарил в раковине и потянул в воздух нечто жеваное, длинное, полупрозрачное и извазюканное ошметками, отдельными каплями и потеками. Гадость.
- Стейки! – отмерла мама, выпуская меня из рук. – Они размораживались на столе, я их в пищевую пленку завернула, чтобы не заветрелись.
- Петька, - мрачно произнес папа, бросил опознанную жуть обратно в раковину, автоматическим движением вытер руки об кухонное полотенце, сильно его пачкая и тяжело ступая, направился в его спальню.
Мама побежала следом. Я тоже задерживаться в угробленной кухне не стала, только в коридоре заметив, что до сих пор сжимаю в пальцах, прижав руку к груди, банановую шкурку. После пережитого она мне показалась символом утраченного мира и еще невероятно желтой.
Младший брат рубился в игрушку на планшете, заткнув уши капельками наушников, не подозревая о надвигающейся каре. Папа прихватил из их общей с мамой спальни тяжелый ремень. Никому из нас - детей этим ремнем ни разу не доставалось, в исключительных случаях им встряхивали перед нашим лицом, в качестве существенного аргумента. Я нарывалась на такое воспитание один раз, за то, что ушла со двора в пятилетнем возрасте и меня искали до самой ночи целой толпой во главе с полицейскими. Я ходила в лес за подснежниками, но их там не нашла, уже возвращалась обратно, но моя история тогда мало кого заинтересовала. Обнимая меня, мама смеялась и плакала одновременно. Мрачный папа сходил за ремнем и предъявил его мне. Я обиделась на всех, залезла под стол, и натянула скатерть пониже, чтобы не видеть обидчиков. Ростику угрожали в целом раз пять. Петька пока его рекорд не превзошел, но он еще мелкий.
Папа рывком посадил Петьку из положения лежа в положение сидя, мальчишка сам вытащил наушники из ушей, быстренько сообразив, что пахнет жаренным и приметив ремень.
- Ты зачем это сделал? – навалился на него папа.
- Что? – отказался признаваться брат, такими простенькими подходами его не возьмешь, не маленький.
- Мясо в шредер засунул? – злился папа, выставив ремень перед собой. – Совсем что ли? Не мотай головой, больше тебя некому. Вику по полусмерти напугал, кухню разнес, шредер менять придется.