Старые металлические мусорные баки без крышек с частично сохранившейся зеленой краской по бокам на жаре фонили гнилью нещадно, покрывая радиус в тридцать метров. Бросив мешки с максимального расстояния, вытянув руки и отвернув лицо, я поспешила прочь.
Все, с летними обязанностями окончательно покончено. Больше не собираюсь заниматься ничем полезным весь август, могу поклясться на чем угодно. Даже не позволю меня мучить совести по поводу списка книг для летнего чтения, раскаянье наступит потом, в сентябре.
Стало еще жарче, но мне вдруг захотелось поскакать вприпрыжку, и я скакнула целых три раза. Потом вспомнила о своем преклонном семнадцатилетнем возрасте и пошла нарочно ровно, глядя куда ступаю. Прямо под левой кроссовкой обнаружила в пыли горящую на солнечном луче десятирублевую монету. Подбирать деньги на улице нельзя, так говорила моя бабушка, на них может быть наложено проклятье и их специально выбросили. Я не верила, но поднимать такую мелкую монету неприлично. Я бы не стала, не будь она настолько завлекательно новенькой, десятки быстро темнеют, блестящие редко встречаются. Украдкой огляделась вокруг, проверяя наличие знакомых, никого не обнаружила, быстро цапнула монетку с земли и положила теплую добычу в карман.
02.08
К ночи я добралась до заброшенного геншина и очнулась от него, когда на часах показывало два часа. Летний фестиваль скоро закончится, а сундуки и примогемы лишними не бывают, но с такими темпами можно проспать весь завтрашний день. Биться нормально на телефоне не получалось, но я бездну и к боссам я не совалась, а с обычными подземельями справлялась при помощи безотказной националки. Мама заглядывать ко мне на ночь прекратила года два назад, мои ночные посиделки тоже старалась не комментировать, хотя промолчать у нее получалось не всегда, ничего, ей можно, плохого она мне не желает. Сон все не шел, возилась под тонким пледом, больше похожим на простынку, заменяющей мне на лето одеяло.
В постели стало невыносимо жарко, постельное белье буквально липло к телу, словно влажное, подушка раскалилась и пыхала теплом, превратившись в слабенький обогреватель. Помучившись еще пару минут, я вскочила, пошла на кухню и напилась холодной воды из кулера, слушая его надсадное запоздалое бульканье, параллельно отслеживания шевеления в квартире. Вокруг царило спокойствие, народ спал, только я шастала по кухне. Благо мысли о еде в такую погоду вообще не посещали, не тянуло даже на холодненькое мороженное или жуткий фруктовый лед, купленный специально для Петьки, не жалующим молочное лакомство. Налила еще стакан, понесла с собой в спальню, на сто процентов уверенная, что пить потеплевшую воду вряд ли стану. В спальне пришло в голову распахнуть окно настежь, у меня был кондиционер, но две недели назад он начал гонять впустую горячий воздух, и ремонтники придут только в середине месяца, из-за жары они нарасхват.
Подойдя к окну в спальне вплотную, пристраивая стакан с водой на тумбочку, я увидела прямо возле нашего подъезда небольшую грузовую газель, двое огромных мужчин, похожих на недооформленные фигуры людей, в полной тишине выгружали из нее вещи. Некоторое время наблюдала за ними замерев, не в силах пошевелиться, про план открыть окно мигом позабыла. Преграда в виде стекла мне нужна, защита совсем слабая, но пусть останется. Грузовая машина, грузчики и вещи казались расположенными очень близком передо мной, словно я оказалась в первом ряду на представлении в немом театре теней.