- Обошлось, - необычно мягко ответил Паша, переходя к корню моего беспокойства. – Поможет. Вот увидишь.
- Пошли к нам чай пить, - позвала я его, начиная успокаиваться, даже больше, место тревоги замещала странная эйфория после удачной проделки.
- Я весь в земле, - отрицательно покачал головой Паша. – Потом попьем, теперь надо разойтись.
Паша работал четко и согласно ранее оговоренного плана. Появляться ему у нас в грязи и настолько поздно, прямо перед обнаружением срубленной под корешок лавки, совсем не стоило, он прав.
- Иди домой, - твердо сказал Паша, и смотрел мне вслед, пока я медленно плелась к подъезду.
По пути меня обогнал автомобиль папы.
04.09.
Спиленная лавка стала сенсацией местного разлива, в понедельник ее обогнала национальная идея в виде начала учебного года, сопровождаемого неизменными белыми синтетическими бантиками, букетами астр и новенькими портфелями, но буквально на один день. Уже во вторник школа стала рутиной, а лавка оставалась варварски спиленной. В среду мне уже казалось, что бабушки водили к ней экскурсии.
Я не подавала виду, старательно не приближаясь к залу и не маячила перед окном главным образом потому, что пост там занимала мама. Она перенесла туда свой ноутбук и наблюдала за происходящим сквозь штору. Паша умел феерично привлекать внимание, ничего не скажешь.
К счастью, я ошиблась насчет занятий прямо со второго числа, обошлось длинными скучными речами преподавательского состава, нас бодрили и намекали, что легко не будет. Потом прогремел короткий, диковатый и смешной концерт местной самодеятельности. Саша удостоился чести пронести на руках первоклашку с колокольчиком в руке, девчонка смотрела на него, как на бога и не спешила отрываться, в какой-то момент к нему подлетела Жанна и прилепилась с другого бока. Подоспела мама первоклашки, взяла ее за руку и потянула прочь. Девочка пошла нехотя, постоянно оглядываясь на высокого блондина Сашку. Напоследок малышка мстительно наступила лаковым низким ботинком Жанне на ногу, испачкав ее модельную туфельку. Я одобрительно прыснула в кулачок, знай наших, вырастет настоящая оторва.
На следующий день нам поставили шесть уроков, в среду семь. Еще погода решила окончательно добить. Сегодня на улице десять градусов, постоянно капает сверху и сопровождается все это толчками порывистого, злого ветра. Утром я жестоко пожалела, что не надела шапку, маленькие серебряные колечки в ушах чувствовались настоящими колкими льдинками, продетыми сквозь мочки. Отогрелась я только ко второму уроку, отопление еще не включили.
Домой плелась под гнетом мрачных мыслей о предстоящем мне испытании, надо мной и над моими одноклассниками нависло пугало в виде ЕГЭ, и оно вообще не казалось смешным и не страшным, учителя нагнетали нещадно. Я уже думала о репетиторах, сама не потяну, пусть меня считают одной из самых сильных учениц в классе. Надо поговорить с мамой, я не согласна оставаться со страшилищем один на один, мне нужна подмога.
- Я дома, - крикнула я, переступив родной порог, хоть у нас тепло, мама включила теплые полы, не дожидаясь милости от коммунальщиков.
На меня выглянула посмотреть только мама. Петька занимался у себя. Ростик учился во вторую смену. Мама была счастлива, что смены парней не совпали, меньше возможностей столкнуться и в очередной раз передраться.
- Есть будешь? – поинтересовалась она у меня.
- Попозже, я сама возьму, - устало отказалась я, прошла в свою комнату, с облегчением сняла с себя школьную одежду, натянула домашнюю пижаму, заменяющую мне халат и рухнула на заправленную кровать.
В идеале надо подремать полчасика. Старею, осознала ценность дневного сна, главное не переборщить, иначе голова заболит. Я начала сворачиваться в клубок на боку, нашаривая плед поблизости, ухватила и стала кутаться. В дверь позвонили, я вздрогнула, сжалась в недобром предчувствии, все равно не теряла настроя поспать, но вострила уши, сейчас только узнаю кто пришел и отключусь.
- Здравствуйте…, участковый… поводу… где мы можем…, - речь доносилась до меня не слишком внятно, прерываясь неразборчивым бормотанием.
Услышанного хватило, чтобы я подскочила на кровати и села, продолжая кутаться в плед, теперь с головой. Меня бросало в жар и в холод от ужаса, понятно, что нас заметили, меня точно, полиция пришла предъявить обвинения или что они делают в таких случаях. Я натянула плед на голову, окончательно потеряв обзор привычного интерьера, неожиданно начав успокаиваться, паника внутри меня трансформировалась в боевой настрой. Наверное, с обвинениями насчет лавки я погорячилась, слишком громко для небольшого происшествия. И вообще, в случае обнаружения, мне будет скорее стыдно, чем страшно. Нужно выбираться из спальни и разведать обстановку.