- Послушай, - снова обратилась я к несмышленышу, прижавшемуся к стволам, как к родным, сделав голос максимально спокойным и рассудительным, будто сердце у меня не колотилось в груди с запредельной частотой. – Что ты там сидишь? Тебе вообще помощь нужна? Давай попробуем вместе наружу выбраться.
Фигурка оставалась замершей, становилась визуально меньше, словно издеваясь надо мной, потом послышалось тоненькое нытье, сдавленное, вырывающееся помимо желания маленького существа. Может со мной не разговаривали вовсе не из вредности, просто от слез передавило горло и говорить невозможно. Делать нечего, надо пробовать. Я развернулась, шипя на ветки нечто неразборчиво-ругательное, повернув голову практически в обратную сторону, обозревая худые ноги Паши, обутые в тяжёлые черные кроссовки. Я шарила ладонью в воздухе, выворачивая шею, чтобы наблюдать обстановку уголком глаза. Ничего не видела, кроме сплошного мельтешения. Сучки, ветки и литья шевелились и сливались в сплошное месиво, потревоженные и разбавленные моей бледной кистью. Тени и отсветы садящегося, но не зашедшего солнца добавляли пестроты. Устав и окончательно разнервничавшись, я наплевала на целостность одежды и кожи, рванула еще глубже, продвинувшись на считанные три сантиметра, мазнула рукой по чему-то мягкому, теплому и влажному, под пальцы попала тканная складка и я хватанула, чего коснулась.
Не удержала, столкнувшись с неожиданным противодействием, пальцы скользнули, опустели и невольно сжались в кулак. От толчка я вполне могла бы опрокинуться навзничь, но помешали ветви. Нечто, что уже совсем не казалось мне ребенком кинулось прямо на меня, увесисто ударило в грудь, больно забарахталось сверху. По моему запрокинутому лицу скользила белесая, скользкая гадость, отпихнуть напавшее существо не получалось. Я завизжала, отбиваясь руками и ногами, то есть мне представлялось, что бьюсь не на жизнь, а на смерть. Со стороны, наверное, была похожа на жука, перевернутого на спину и неистово машущего лапками в воздухе.
Оценить полученный ущерб в панике не получалось. Напоследок надавив мне на живот, существо бросило меня, как недостойную добычу и устремилось к тропинке. Я поползла в бок со всей возможной скоростью, коснувшись асфальта нежной кожей ладоней на два метра от изначальной точки. Сначала оперлась на надежную тропинку четырьмя конечностями, потом подскочила на ноги. Лицо, шея и голова горели в огне, особенно с правой стороны. Я явно оставила пару прядей вырванных на живую из моей копны слишком гостеприимным кустом. Меня трясло от адреналина.
Пашка самоотверженно сражался с чудищем из куста. Понадобилось сморгнуть выступившие на глазах слезы, чтобы разглядеть в его руках мелкую девчонку, он держал ее за ворот, приподняв над землей и потряхивал, потому что она лягалась, как сумасшедшая. Я отказывалась верить, что меня довела до без малого настоящего инфаркта в семнадцать лет младшеклассника. У нее волосы сплетены в две худенькие косички с настоящими лентами. Нет, я не отрицаю существование бантиков, но никто не заморачивается, стягивает косички резинками с прикрепленными к ним заранее сложенными бантами. Здесь родители не искали легких путей. Одна лента распустилась, рискуя окончательно выпасть из волос. Именно ею девчушка полоскала меня по лицу.
- Пусти ее, - вмешалась я в конфликт.
Пашка послушался, на всякий случай отшагнув от девчонки в сторону.
- Ты чего там сидела? – предприняла я последнюю попытку, преодолев порыв немедленно уйти, у девчонки заплаканное, распухшее лицо, я поддалась жалости. – Что стряслось то?
Школьница открыла рот, зажмурила глаза и разразилась рыданиями, больше не сдерживаясь. Походило на сирену, предупреждающую корабли о скалах в шторм.
- Говори, - крикнула я, сведя брови к переносице.
- Я… деньги… потеряла-а-а-а-а-а…
Постепенно удалось вытрясти суть истории. Мама дала ей крупную купюру, заплатить за экскурсию и велела принести сдачу, но придя в школу денег она в куртке не обнаружила, уроки закончились, домой она не пошла, предпочитая скулить в кустах.
- Расскажи маме честно, она тебя очень любит, поймет, - убеждала я, вызвав отчаянное мотание головой и новый поток слез.