Не знаю, как мне удалось отвлечься и не зареветь. Лавка оказалась не занятой, мы упали с другом на нее, откинувшись на спинку и побросав рюкзаки рядом. Паша не вертел головой, сидел вроде ровно, но его длинные, музыкальные пальцы резво скользили по поверхности лавки, нащупывая нечто на ней и под ней.
- Что ищешь? – искреннее заинтересовалась я. – Какой план, не томи.
Он постучал кончиком пальца по гладкой шишечке специального болта, которыми каждая плашка в трех местах прикручивалась к металлическому каркасу.
- Не очень повезло, - мрачно поцокал он. – Но справимся, видишь под ней есть полосы железа с пробоинами, болтов, как всегда, пожалели. Забью в лавку гвозди, не до конца, сидеть будет вообще неудобно.
Пашка безжалостно предполагал рвать людям одежду, возможно ранить. Готовый преступник, рецидивист лавочный. Я еще с подпиленными ножками переживала, как бы кто не покалечился, когда она рухнет.
- Попадешься, - зашипела я на Пашку.
- Рискну, - философски пожал плечами парень.
Я понимала, что мысли его откровенно дурные, тем не менее изнутри меня согревала его готовность засунуть голову в улей ради меня. Короче, в таком разрезе, не сильно я отличалась от той же Жанны, разве под руку не подталкивала и с друзьями не ссорила.
- Есть предложение получше, - гордо прищурилась я, с превосходством обозревая недоверчивое предвкушение на лице друга.
Я не бесполезная, зря он так. Вытащила из бокового кармашка бархатный мешочек, мне в него упаковали брелок и подарили на прошлые новогодние праздники. Сохраняя таинственность, растянула завязки вверху, погрузила внутрь пальцы и достала маленький обломок толстого лилового масляного карандаша. Совершая ничуть не больше движений, чем Паша до этого, начиркала карандашом подходящие по цвету плашки в ближайшей доступности.
- Пачкает, но отстирывается, - пояснила я разрушителю местного разлива. – Нашим бабулькам совсем не понравится.
Простота идет рука об руку с гениальностью, нам давно объясняли в школе. В глазах Паши разлилось уважение, он умел признавать чужие удачные идеи.
01.10
Вот так, объединившись с Пашей, мы победили приставучих бабулек. Краем уха я слышала из разговора мамы, что соседки дико возмущались участковым, он закрыл дело, оказалось старая лавка на много лет пережила свою остаточную стоимость, и стоила ровным счетом минус полкопейки. Моими усилиями, новая лавка не прижилась, лиловые разводы на спине и окрестностях пониже мало кого устраивали. Бабульки, под давлением обстоятельств, переселились ко второму подъезду. Сдается, они не забывали меня упоминать, но друг оказался прав, я об этом ничего не знала, соответственно меня не трогало.
Целый сентябрь ушел, чтобы пыль окончательно улеглась. Мне должно было легчать каждый день, но оставалась тревожность, взявшаяся неизвестно откуда, видимо из-за окна с царапающей стекло веткой пробралась ко мне в спальню, и никак не отпускала.
Мне постоянно попадался дед, живущий в моем подъезде, в невыясненной квартире. Его больше не окружали престарелые поклонницы, лишь временами зазывали его к себе, но он предпочитал торчать стоя у моего подъезда. Теперь он мне не казался настолько старым, все же ему лет сорок-пятьдесят, а не шестьдесят-семьдесят, как я думала раньше. Он ко мне не обращался, вернее редко бросал словцо. Я его игнорировала, отводила глаза, пробегала мимо на повышенной скорости, надеялась - отстанет. Могло показаться, что веду себя по меньше мере невежливо, даже странно. Не знаю, как объяснить. От него словно исходили волны ненависти, невидимые, но вполне ощутимые. С чего бы ему меня ненавидеть? Мы вообще незнакомы, не сталкивались, не ругались, я ему дорогу не перебегала. Мерзкий сосед продолжал дымить своими жуткими дешевыми и слишком крепкими сигаретами, сверлить меня пристальными взглядами. Глаз от меня не отводил, пока я оставалась в поле его зрения. Словно у него имелся мотив для негатива, словно я дала ему повод. Будто задолжала.
Он просто токсик, люди бывают самые разные, мне нужно повзрослеть, перестать на такое реагировать, нарастить защитные скилы. Скоро предстоит начинать самостоятельную жизнь, как я справляюсь, если от соседей шарахаюсь? Домашний психоанализ, проведенный самой себе, имел весьма посредственный результат. Дома ссорились братья. В школе меня показательно обходил стороной Сашка, уступив место рядом со мной Павлу на всех уроках, хотя раньше мы делились поровну. Природа умирала прямо на глазах, повторяя круглогодичный оборот. Тлен. Тоска. Зубодробильная учеба.