В школе, на большой перемене меня практически сбила с ног мелкая девчонка. Я сумела устоять на ногах, покачнувшись и обхватив ее за плечи. Осмотрела добычу. Миленькая, гладко причесанная, заплетенная на две косички с настоящими бантами. По ним я ее опознала.
- Ты что здесь делаешь? – сторого поинтересовалась я, встряхивая ее за плечо. – У мелюзги отдельное здание, нечего ошиваться, затопчут.
- Я тебя искала, - смутить младшекласснику мне не удалось, однако ее чистое белое лицо начал заливать румянец, видно тяжело ей продолжать, не привыкла с общению с такой разницей в возрасте. – Хотела спасибо сказать.
- Говори, - насмешливо предложила я, вспоминая как мне досталось от вреднючей мелочи, и к чему в итоге привела моя расцарапанная щека.
Малышка надулась от важности, невозможным образом округлилась, словно замерзший воробей на ветке, выставила вперед несуществующую грудь.
- Спасибо, - девочка торжественно вытолкнула благодарность из легких монолитным кирпичиком, и полезла в карман.
Пока я раздумывала не прочитать ли ей лекцию про кусты, правильном способе принятия помощи и, немного, про выстраивание взаимоотношений с родной мамой, она протянула мне сжатый кулачок, из которого с разных сторон торчали смятые, замызганные сторублевки. Две или три, понять сложно.
- Я копила, - продолжал ребенок, заставляя меня воровато оглядываться по сторонам, с моим везением подумают, что я у малышей обеденные деньги отнимаю. - Потом еще принесу.
- Не надо, - быстро вякнула я, отодвигая от себя протянутую руку. – Ты мне не должна.
- Правда? – нахмурилось слишком ответственное дитя.
Она уморительно серьезная, вырастет чиновницей, не иначе. Девчонка меня развеселила, впервые за долгое время мне хотелось смеяться в голос, понятно ничего подобного я делать не стала, еще обидится и будет права.
- Правда, - я опустилась перед ней на корточки, чтобы наши лица оказалась примерно на одном уровне, и мы могли видеть честные (и серьезные, правда, правда) глаза друг друга. – Считай, что я себе тогда карму почистила.
Мне следовало поучиться у девочки прагматизму. Выяснять и тыкать в меня смятыми купюрами она не начала, пожала плечами и спрятала накопленное обратно.
- Фигня эта карма. Не бывает. Мама тоже на картах постоянно что-то раскидывает. А я не верю, как папа, - заявила она, сделав мне еще смешнее. – Спасибо. Ты хорошая.
И ушла.
Сложно однозначно определиться существует ли карма для кого-нибудь, кроме индусов, и можно ли заглянуть в будущее посредством карт. Но остаток уроков я чувствовала себя значительно лучше, как давно заброшенный и вдруг политый отстоянной водой комнатный цветок.
Настроение мое не испортила даже демонстрация близости Саши и Жанны, слившихся в объятиях на школьном дворе, словно после годовой разлуки. Я аккуратно прошла мимо, бросив мимолетный взгляд.
- Пошли в кофейню, по пирожному съедим, - предложил Паша и я согласилась, чахнуть над учебниками мне весь вечер, репетитор сегодня не придет.
Мы отстояли короткую очередь, зависнув над витриной, я заказала эклер и латте, Паша купил себе кекс и взял черный кофе, но со сладким сиропом. В заведении сложилась странная система обслуживания, заказывать надо было самому, потом заказ приносили за столик и только потом выставляли счет. Я привыкла и уже не замечала.
- Смотри, - кивнул мне под ноги Паша.
Я опустила голову и уставилась на свой кроссовок, из-под подошвы голубел уголок бумажки, приставший прямо к обувке.
- Блин, - поморщилась я, проверила в рюкзаке наличие влажных салфеток, вытащила и положила рядом с собой на стол, потянулась оторвать от себя бяку, поднялась изумленно глядя на две тысячи, зажатые в кончиках указательного и большого пальца.