Возле подъезда меня ждал проклятый сосед. Он мерзко усмехался, укоризненно качал головой, он точно знал, что со мной приключилось и как я выкрутилась. И не негодовал, он никуда не торопился.
03.10
Просить маму отвезти меня рано утром у меня язык не повернулся, у нее без меня полно забот, она часто засиживается работать допоздна. Я привыкла завтракать по утрам, приучила себя по методике двадцать одного дня. Если что-то делать двадцать один день подряд, то втянешься. Я втянулась, но есть по утрам не полюбила. Сегодня завтрак превратился в ритуал, я сделала бутерброд, налила чашку кофе, посидела над ними, не притронувшись, смотрела на кусок сыра поверх хлеба и представляла, как он подсохнет, скукожится, края завернутся вверх буквально через несколько часов. Шансов совсем погибнуть у бутерброда не слишком много, один из братьев непременно спасет его. О чем я думаю? Лишь бы дальше в школу не собираться. В итоге, волосы, недосушенные после мытья, пришлось скрутить в неопрятный узел на затылке. Я могла сказать, что заболела и провести дома как минимум пару дней, включая выходные, целых четыре. Только мама будет за меня переживать. А еще, отсидевшись в безопасном уюте дома настолько долго, как мне потом решиться выйти на улицу.
Неосознанно я одевалась, будто заранее в расчете на рукопашный бой, параллельно убеждая себя, что собака мне не встретится. Животные не живут так, им нужно ежедневно о многом заботиться, искать еду и питье, защищаться от врагов, найти место переночевать. Дворняжка не способна посвятить мне все свое внимание, да у нее просто ума не хватит, и сопутствующих, присущих исключительно человеку черт, как злопамятность и мстительность. Ей не за что на меня держать обиду. Я выбрала самые плотные и грубые свои джинсы, черные, более-менее классического кроя, учителя все равно не одобрят, но в первый раз от замечаний воздержатся. Куртка не требовала дополнительной прослойки, она забьет глотку любому псу сама по себе, зато я вытащила с полки в комоде тканевые спортивные перчатки и обмотала шею двухметровым теплым шарфом. Вот мама бы порадовалась, обычно и избегала шарфов и частично шапок до начала декабря, довольствуясь капюшоном. Еще, хорошенько подумав, я прихватила тридцатисантиметровый кованный рожок для обуви, ужасно тяжелый, сунув его в наружный карман рюкзака, ручка торчала, но не критично.
Сжала губы в линию, представив себя Рембо из старого-престарого фильма, который мои братьям показал папа, и они втроем от него остались в восторге, а я в недоумении. Мысленная картинка получилась эпическая, я издала полузадушенный нервный смешок, не размыкая зубов. Шагнула через порог.
Ступала осторожно всю дорогу, будто пробиралась по топкому болоту, полагаясь на зыбкие ориентиры. Ранним утром люди напоминают зомби, подчиняющихся заранее вложенной программе. Они идут по заданному маршруту, не контролируя, не отслеживая мелочи, кроме самых необходимых вроде луж, но даже они включены в обычный перечень препятствий и просыпаться не заставляют. У нас маленький городок. Это значит, примерно в одно время, встречаются одни и те же люди и даже машины. Наверное, постаравшись и присмотревшись, не сложно начертить примерную схему передвижений всего нашего квартала с минимальной погрешностью на болезни и отпуска. Еще недавно я от них ничем не отличалась, перемещалась от дома до школы с таким же пустым, отсутствующим, сонным лицом.
Теперь опасность заставила меня выпасть из общей массы, отделиться, стать обособленной. Мне чудилось, что это тоже ставит меня под удар. Раньше я была частью общего, маленькой килькой в огромном косяке однородной рыбы, и избирательно выловить именно меня среди других было практически невозможно. Я прекрасно знала, что бывает с косулей, отбившейся от стада, на кого лягут взгляды хищников в первую очередь, достаточно посмотреть хотя бы одну передачу про животных по телевизору. Только я не делала ровным счетом ничего, чтобы выделиться, меня отгораживали от остальных совершенно независимо от моей воли, отсекали и делали уязвимой. Мне не нравилось, пугало, но как вернуть обратно я не понимала.
Никаких собак, кроме парочки мелких на поводках, с грустными и явно запоздавшими с прогулкой собачниками на другом конце. Перед школой я соединилась с огромной массой школьников, не потеряв ощущение инакости. Я раньше предпочитала приходить заранее на десять – пятнадцать минут, чтобы не толпиться, но не сегодня.