Как мне мешал рожок весь день, топорщился, выпирав острыми углами, торчал напоказ из рюкзака, не давал нормально вытащить тетради и ручки, оттягивал спину. Деть его никуда нельзя, он из комплекта, подаренного моему отцу на юбилей, заказанный у настоящего кузнеца.
- Что за штука такая? – любопытствовал Паша, присматриваясь к темной деревянной ручке.
- Не спрашивай, - мотнула головой я, мои приготовления смешны, единственное, что я могу сделать для себя, не раскрывать никому свои мотивы, чтобы не веселить.
Победительницей в несостоявшейся схватке я себя не чувствовала, на меня накатывала знакомая слабость, как от слишком быстрого и непомерно большого забора венозной крови. Начало моего последнего учебного года давалось мне тяжелее, чем я воображала. Я совсем не учусь, смотрю на шевелящиеся губы учительницы и не понимаю ни слова, то есть неправда, понимаю, но они во мне не задерживаются, проходя насквозь, навылет, не оставляя следа.
Восемь уроков тянулись бесконечно, я писала в тетрадях, пялилась в доску с умным видом, кивала на предложенные решения задач. Деятельный вид помог мне избежать вызовов к доске и прямых вопросов от преподавателей, запомню и буду потом использовать с начальниками, скорее всего тоже поможет.
На улице неожиданно распогодилось. Сверху пригрело выглянувшее солнце, напомнив мне про чрезвычайно теплый шарф. Отовсюду выползли прячущиеся неизвестно где божьи коровки и начали рваться в тёплые помещения, скапливаясь у окон и дверей. Стоит в такую погоду приоткрыть окно, крапчатых жучков месяцами будешь вылавливать по комнатам до самой весны. Я поправила лямку рюкзака на плече и начала спускаться по ступеням.
- Хочешь, я твой рюкзак понесу? – неожиданно предложил Паша.
- Совсем уже? – возмутилась я, ткнув его в бок. – Что за ухаживания из жизни первоклашек. Про нас разное подумают, не пали меня, дружище, пусть наш роман останется тайной.
Я закатила глаза и вытянула губы вперед трубочкой, еще сдерживая смех, но ненадолго. Паша смеялся вместе со мной, только от чего-то сильно покраснел, тщательно отворачивая от меня лицо, чтобы не заметила. Я ощутила легкую неловкость, быстро развеявшуюся под влиянием погожего денька. Проводить меня Паша не предложил, поспешив распрощаться на нашем обычном пятачке встреч. Я не настаивала, полностью убежденная, что при ярком свете зверь за мной не явится.
Утреннее напряжение сказывалось, я шла, волоча ногу за ногу и всматривалась преимущественно в небо, любуясь полупрозрачными белоснежными облаками.
Моя школа располагалась от дома не слишком далеко, вполне преодолимо за пятнадцать минут, но была еще одна, ближе. Мама ориентировалась скорее на качество образования, при одинаковой программе обучения, школы умудрялись соревноваться и занимать места, наша была на первом. Самая безопасная дорога пролегала вдали от автомобильных, представляя собой смесь вполне цивилизованных асфальтовых пешеходных дорожек, тропинок и пустырей. Наш город пустел год от года, но умудрялся развиваться и расстраиваться, однако оставались в нем совсем заброшенные, полуразрушенные стройки прямиком из девяностых. Самое значимое – недостроенное, едва начатое здание суда. Я не обращала на него внимания примерно лет с одиннадцати, до этого мы ходили туда компаниями, прыгать по сваям и лазить по площадкам. Не самое безопасное занятие в мире, детишкам помладше в голову уже не приходило.
Именно рядом с ним меня подловила дождавшаяся собака, спокойно лежа на жухлой траве. Она кинулась, я опомниться не успела, как отшатнувшись слетела с безопасной привычной тропы к заброшке. Шутки кончились, собака шла на меня, пригнувшись к земле, рыча и скаля зубы. До броска оставались считанные секунды. Я отступала от нее спиной вперед, каждое мгновение рискуя споткнуться и упасть. Приготовленная с утра лопатка мне явно не пригодится, я плюнула на правила обращения со злыми собаками, скинула лямки со спины и бросила тяжеленный рюкзак прямо в ощеренную морду. Послышался глухой удар и короткий взлай, но результата броска я не видела, потому что развернулась и побежала к остову здания. Нужно забраться от нее повыше, у меня оставался всего один козырь в рукаве, раньше я знала эту стройку, как свои пять пальцев.