Не оборачивайся, твердила я про себя, не вздумай, обратишься в соляной столб, мертвые утащат тебя в свою страну, потеряешь драгоценных полсекунды и сосредоточенность, последнее сейчас важнее всего остального. За спиной слышалось тяжкое дыхание и обрывочный рык. Я добежала до первой полуразрушенной бетонной лестницы, ведущей в никуда и прыгнула первый раз. Удачно, встала на полную стопу и сделала несколько быстрых шагов дальше. В детстве люди немного безумны. Мой прежний маршрут, который я играючи неоднократно преодолевала, теперь представлялся мне ровно тем, чем был. На любом этапе я запросто могу свернуть себе шею, преследующей меня собаке останется доесть останки, топорщащееся от остаточного ужаса. Здесь надо пробежать ближе к стене, потому что доски прогибались подо мной маленькой, запросто сломаются. Вот самое страшное место. Три последовательно вбитые сваи, каждая чуть выше предыдущей, дальше еще одна площадка, раньше она вела на третий этаж, но там вообще стена обвалилась. Раньше я здесь считала и прыгала, на раз, два, три. Первый прыжок в длину, и я балансирую на вершине сваи, ее площади только хватает поставить обе ноги и, кстати, бетон под подошвами крошится, осыпается.
Нельзя, нельзя, нельзя замирать. Еще прыжок, похожий на максимально длинный шаг прямо в воздухе. Нормально я не приземлилась, замахала руками в воздухе, отчаянно балансируя, не восстановив равновесие, прыгнула еще. Третий столб я покинула головой вперед, в последний момент успев оттолкнуться одной ногой. До безопасной площадки долетела ровно на полкорпуса, вцепившись в край намертво, карабкаясь вверх с упорством кошки, попавшей в воду. Продрала обе перчатки на пальцах и ладонях насквозь, острый строительный щебень впился в незащищенную кожу. Поднапряглась, подтянулась и завалилась на бок на бетонную плиту.
Теперь я видела собаку, она внимательно наблюдала за мной с другой площадки, перед столбами. Ей меня не достать. Отдышусь и позвоню, меня спасут. Телефон я носила в кармане, не складывая в сумку. Псина потопталась, покрутилась на одном месте, присела и перескочила на первый столб, заставив меня сесть на задницу.
- Откуда ты взялась, сука цирковая? – зло прошипела я себе под нос, спасение откладывалось, пришлось подниматься на ноги, наскоро осматривая неверное убежище.
Я правильно помнила, отсюда на третий этаж путь заказан, кирпичи из обвалившейся стены торчат наружу, их достаточно пальцем ткнуть и посыплются. Тем временем, дворняжка сиганула снова, теперь я различала, как она нетерпеливо поскуливает, будто гончая, мчащаяся за зайцем. У меня нет особо выбора, от третьей сваи до площадки наибольшее расстояние. Я подошла к краю, готовясь, собираясь с силами. Собака посмотрела на меня исподлобья, переставила лапы и скакнула. Я встретила ее ударом ноги, опрокидывая вниз на землю. Она вякнула совсем как тогда от рюкзака, села на задние лапы и коротко взвыла.
- Получила, тварь? Оставь меня в покое! – закричала я на нее, трясясь от ужаса.
Казалось больше она ничего не может, разве вернуться и повторить акробатику заново. Дворняжка посмотрела мне прямо в глаза, отошла подальше от стены, насколько ей позволили заросли, побежала со всех лап, набирая скорость, взлетела прямо по целой части стены, с первой попытки оказавшись на моей площадке.
- Нет! – крикнула я, это не животное вовсе, такое вообще никто не может, потусторонняя гадина, выползшая прямо из тьмы.
Сука шла на меня, загоняя в угол, потому что к краю я не посмела отступить, боясь оказаться скинутой. Разве я сделала недостаточно? Почему у меня не получилось? Бессилие заставляло меня цепенеть, беспомощно выставляя исцарапанные руки вперед. Собака бросилась на меня, ударив лапами в грудь, откидывая спиной на стену, зубы клацнули прямо у щеки, я чувствовала смрадное дыхание, состоящее сплошь из перегнившего мяса. Сейчас мне будет больно. Но ничего не произошло, собака толкнулась еще, опускаясь на землю. Зарычала и вцепилась мне в штанину, трепля из стороны в сторону, я сотрясалась от сильных рывков, ощущала ее звериную мощь. Прошла примерно минута и она меня отпустила, снова усевшись на задние лапы, словно послушная девочка. Пялилась на меня темно-коричневыми глазами, начала принюхиваться, шевелила ноздрями, облизывалась. Рыкнула недовольно, запросто соскочила вниз и убежала неспешной рысцой.
Я опустилась на корточки и заревела в голос. Ничего больше целиком не помню, какие-то обрывки. Интересней всего мне было, как я смогла спуститься, но этот эпизод выпал из головы целиком. Я тащилась по дороге, держа в левой руке лямки рюкзака, едва не волоча его по земле, сжимающая лямки ладонь сильно саднила. Потом дверь в квартиру, я миновала домофон, и вряд ли доставала ключи из рюкзака, нажимала звонок. Мне открыла родная мама.