привет отдыхающим)), во сколько встретимся и где. жду не дождусь свой магнитик
Потом слонялась по квартире, натянув на себя пижамную рубашку и оставаясь в трусиках, слишком жарко, чтобы тянуть на себя что-нибудь еще. Толком не работал кондиционер только в моей комнате, остальные справлялись, но ими я пользовалась редко, как и все в нашей семье, мама уверена, что они способствуют легочным болезням и внушила свои опасения нам всем. Нет, я не поверила, но теперь включить его и спастись в большинстве случаев мне в голову не приходило, удивительно насколько глубоко в нас въедаются правила, выданные родителями.
Заняться было решительно нечем, впрочем, я занятия себе не искала, шел последний месяц лета более-менее свободный от забот. В следующем году у меня ЕГЭ и поступление в институт, переезд в другой город, жизнь поменяется. Чаще всего мне очень хотелось побыстрее ее начать. Учиться, добиваться, побеждать, найти работу, стать взрослой. Но временами накатывала странная боязнь и печаль что ли. Интересно мою спальню отдадут пацанам? У них у каждого своя, однако я прекрасно понимала, насколько моя комната удобнее и больше, чем у того же Ростика. Младший брат Петька об удобствах еще не заботился, его комнатушка больше всего напоминала крохотный трюм маленького пиратского кораблика, где прямо под ногами валялись сокровища, то есть Петька полагал их таковыми. Последний раз я совалась к нему месяца три назад, наступила на детальку ЛЕГО, коварно помещенную прямо перед входом, и отступила в общий коридор, прыгая на одной ноге, поджав раненную конечность в воздух, признав поражение. Единственная, кто бестрепетно пробиралась к Петьке была мама, она у него в комнате прибирала, порываясь выкинуть то или другое, под жуткие вопли брата. Правда, всегда отдавала его пошарпанные богатства обратно, если он настаивал.
Сашка в сети не объявлялся, надо бы сходить в ванную и разобраться с волосами, первоначальная задача каждым утром. Парни такие парни, думают, что можно не планировать до последнего, и сорваться на прогулку, потратив двадцать минут на сборы. Я не стала принимать душ, набрала ванну и бросила в нее бомбочку с шимером. Вода вспенилась и по ней пошли перламутровые разводы с переливами.
Сашка мне не парень. С Сашкой мы просто дружили прямо с детского сада. В младшей группе сколотилась наша маленькая банда: Пашка, Сашка и я. Мы еще и жили в одном квартале, самая большая детская площадка место наших встреч в детстве. Наши родители между собой не общались, но нам не помешало окончательно сплотиться. На короткое время появлялся еще кто-нибудь. Например, Таня пять лет назад, их семья вообще переехала из нашего города, мы сначала списывались и болтали, однако надолго нас не хватило. Были и другие, по-прежнему живущие рядом, с кем-то мы рассорились вдрызг, кто-то сам по себе отвалился, без скандалов. В центре оставалось сплоченное трио, никто не мог нас разлучить.
Правда последние два года нашу компанию постоянно пытались разбавить девушки Пашки и Сашки. Они тоже надолго не оставались, со стороны казалось, что делиться они не умеют, и друзья только мешают личным отношениям. Редко кто бывал против второго парня, и, что характерно, все, как одна, на дух меня не переносили. Мне трудно оценивать друзей, я с ними выросла и менялись они настолько постепенно, что в высоком красавце-блондине я видела того же беззубого Сашку, влетевшего на самокате в столб и лишившегося передних молочных зубов гораздо раньше положенного, проходившего с дырами почти полтора года. Или темноволосый и светлокожий, кудрявый Пашка, в любой момент готовый вытащить из-за спины гитару, будто фокусник кролика из шляпы. До десяти лет он оставался худым, изможденным мальчиком, страдающим от астмы, но к четырнадцати врачи справились с болезнью или он перерос, незаметно превратившись в местного рок-н-рольщика, похитителя женских сердец. Голос у него действительно шикарный и на гитаре он играет потрясно. Он вернется через неделю с музыкального фестиваля, в воскресенье. Его я ждала не меньше Сашки, музыка затягивала его напрочь, не хуже болота и из сети он тогда пропадал совсем. Пашка единственный человек из тех, кого я знаю, который может совершенно спокойно бросить телефон и не вспоминать про него целыми днями, сутками напролет. Он у нас творческая натура, не поддающаяся привычным оценкам.