Жанна разразилась слезами, прижав ладони к пышной груди. Слезы, катившиеся по ее щекам, выглядели нереальными, крупными, формирующимися в почти круглые капли, прежде чем сорваться с ресниц. Я стояла и не знала, что мне делать, наверное, надо идти к ней. Пока собиралась, к девушке подлетели одноклассницы, окружая ее со всех сторон и уводя с собой, они смотрелись любопытными и хищными сойками, стайкой набросившимися на интересную блёсточку. Короче, скучать мне не приходилось.
- Жесть, - бросил оценку Паша, оказавшийся рядом со мной, я пребывала в таком шоке, что пропустила, как догнал.
Когда мы вышли на улицу, Саши уже след простыл. Куда он пошел? Наши настолько дружеские, что близкородственные связи, заставляли меня беспокоиться. Впервые за долгое время я испытывала сильное желание ему позвонить. Поговорить с ним, услышать его голос, позвать прогуляться, смеяться ни о чем, вспоминать разное, подкалывать друг друга, дружить. Звонить, конечно, не стоило, растравлю ему и без того неприятное. Разрыв на глазах школы в стиле Жанны, но Саше такое не могло нравиться, я достаточно его знала. Пусть сам движется навстречу, главное правильно его принять обратно. Я все еще сильно им дорожила. И боялась натолкнуться на длинные гудки на той стороне мобильных сот, а могло быть еще хуже – он меня заблокировал. Лучше не трогать последние необорванные ниточки между нами.
Так вот, про купюру я вспомнила под вечер. Не специально, поймала себя на том, что нужно поискать третью свою куртку на осеннее время, потому что с утра пришлось надеть неудобную. Натолкнулась в собственной голове на простой факт, что бессознательно проигнорировала лучшую, новую и любимую, из-за купюры в ее кармане. Призналась себе и обалдела от обнаруженного. Ее нужно выкинуть, не тратить, а бросить на улице. Единственное, что я ощутила по поводу придуманного только что странного обращения с довольно крупной суммой денег – облегчение. Вообще туда же на лавку положу, прямо в центре, как будто не прикасалась, верну как было и никогда больше не стану…
Додумать чего именно делать не стоит я не успела. Я вышла из спальни и начала красться к вешалкам с верхней одеждой, которую семья носила прямо сейчас. Осторожно тронула по-глупому расположенный на груди, неловкий, ни на что непригодный карман. Брови сами собой недоуменно поползли вверх, молния оказалась открытой, хотя я отчетливо помнила, как ее застегивала. Пальцы задрожали, когда я засовывала их внутрь, каждую секунду я боялась соприкоснуться с специальной государственной бумажкой, и готовилась отдернуться, словно от чего-то непереносимо омерзительного. Мои тактильные страхи не оправдались, деньги в полости кармана не было.
Не помню, как добралась обратно до своей спальни и забилась в кресло, поджав ноги под себя. Тело окатывало попеременке холодом, жаром, ужасом. Куда она делась? Неужели привиделась? Вряд ли, прежде найденные деньги не пропадали, оставались в моем распоряжении до конца. Чем мне грозит потеря купюры? Я ее не тратила, но она находилась в моем ведении, прежде чем исчезла. Лихорадочные размышления неожиданно начали выстраиваться в стройные цепочки, от догадок, сначала смутных, но быстро обрастающих деталями, у меня дыбом приподнялись тонкие волоски на руках и пушок на затылке, неуклонно растущий под длинными, тяжелыми волосами.
Мой старший по возрасту брат с утра стал неожиданно разговорчивым, сменил гнев на милость, без дополнительных действий с моей стороны. Я прекрасно знала брата, насколько он обидчив, подолгу отходит. У каждого ребенка по старшинству куча претензий к своему положению. Мне, как старшей, постоянно приходилось принимать на себя ответственность за братьев, хотя мама ограждала меня, полностью поделать с этим она ничего не могла. Петьке никогда не предлагали присмотреть за двумя несмышленышами, один из которых дикий ползунок, не понимающий человеческих слов, и вряд ли уже предложат. У самого маленького братишки другая проблема, у него есть пример перед глазами, в виде меня и Ростика, по словам мамы он должен быть не хуже. Ростик страдал от недостатка внимания к своей персоне, средние дети будто растворялись, занимали место между страшим и младшим, ничего особенного только для себя не получая. По крайней мере он так искренне считал.
Я Ростика вчера перед домом встретила, узнала его в темноте, но не стала зацикливаться, именно он мелькнул от меня, теряясь в начинающихся сумерках. Он вернулся спустя короткое время после того, как я зашла в квартиру. Вполне мог видеть, как я подняла деньги и куда спрятала, над площадкой перед подъездом светит фонарь, ему однозначно хватило разглядеть. С тех пор, как Ростик повзрослел, он перестал рыться по моим вещам, ему обретенное взрослое достоинство не позволяло. Но мы были в ссоре, он решил вернуться к прежним детским подлянкам, посмотрел и забрал себе в отметку за обиду. Все сходилось. Перед глазами встала официантка, замотанная в бинты, а сумма у нее была более чем вдвое меньше. Я подорвалась с места и помчалась к старшему брату.