Я набросилась на брата, будто городская сумасшедшая, и обхватила его руками, прижимая головой к себе. Петька упирался секунд десять, потом обмяк, ткнулся в меня лицом и заревел, я продержалась не дольше, начала всхлипывать, зажмурилась и почувствовала влагу на щеках.
- Ну, чего вы? – ходила вокруг крестная, не зная, что предпринять и предлагая попить сока. – Пока ничего страшного не случилось.
Не могу сказать кто первый из нас сделал движение, но мы с Петькой, сцепившись вместе, поковыляли в его комнату. Палатку из парео он с лета так и не разобрал, за что неоднократно был высмеян Ростиком. Не сговариваясь, мы полезли внутрь, улегшись на мягкий, застеленный многими слоями ткани пол. Гирлянды в стенах шалаша продолжали гореть, но не мерцали и не переливались. Мы лежали, повернувшись друг к другу лицами, молча, не смотря, продолжали плакать. Про себя я достоверно знала, что реву, и чувствовала руками, как сотрясается от рыданий маленькая фигурка моего младшего братишки.
На периферии сознания маячило присутствие крестной, она заглядывала в палатку через открытый край. Долго смотрела на нас, в конце концов ушла, прикрыв дверь. Последние дни я почти не спала, теперь о сне вообще можно забыть, но постепенно всхлипы вырывались реже и реже, глаза я не открывала, мир отдалялся и уплывал.
Очнулась я от вибрации, в кармане натужно мычал смартфон, периодически затыкаясь и начиная снова. Сперва я не могла сообразить, где нахожусь, помогли лампочки и узор на платках. В приглушенном свете лампочек я разглядела раскинувшегося рядом брата, он спал явно крепче меня и будить его не нужно. Затаив дыхание, не потому что не уверенна в прочности конструкции, как в прошлом, но, чтобы сохранить сон брата, я встала на четвереньки и попятилась. Пока осторожничала телефон умолк, однако прямо в коридоре снова началось. Поморщившись, вынула его из кармана, выставленная на слишком высокий уровень яркость резанула больные, заплаканные глаза. От Паши тысяча сообщений, он отчаялся и начал названивать. Я сбросила звонок, быстро настучав ответ, кратко описывая произошедшее. Он предложил прийти, я отказалась, сославшись на позднее время.
держи в курсе
Кратко добавил Паша и больше лезть не стал, золотой мой человек, самый лучший. Стоило отправиться на поиски крестной. Темнеть начало быстро, и я видела квадрат света, льющийся на темный пол коридора из кухни. Людей в нашей квартире кухня тянула, как магнитом. Искать долго не придется, но как же я трусила узнавать новости. Пересилив себя, шагнула ближе и еще, и еще, на мне теплые колготки, тапочки я проигнорировала, я оставалсь полностью неслышной. Стоило приблизиться к дверному проему, на меня потянуло запахом съестного. Крестная готовила, негромко постукивала посудой, металась от плиты к кухонному острову. Я видела ее, но она меня нет, слишком занятая, потом я услышала мамин голос и подалась обратно, в темную часть коридора. Они разговаривали по громкой связи.
- Я туда приехала и застала возле санпропусника, как его заносили, у него вся голова была в крови, - не похожим на ее обычный тон, отрывисто и слишком холодно, словно не про себя, рассказывала мама. – Меня дальше не пропустили, вопросы задавали, я десять страниц продиктовала не меньше и ничего мне не говорили, потом Юра приехал, от его работы полтора часа, ты же знаешь.
- Знаю, дорогая, - поддакивала крестная, выбрав единственно возможную манеру ведения диалога.
Я потихоньку, вдоль стеночки, опустилась на пол, уселась там, напряженно ловя каждое слово, слышно мне не очень хорошо, значение некоторых слов складывалось с предложением, и доходило чуть позже, чем было произнесено.
- Ничего не говорили, я перед операционной четыре часа провела, меня постоянно шпыняли, пробовали вывести, - сквозь абсолютно бесстрастное повествование вырвалось задушенное рыдание.
- Держись, я с тобой, все образуется, - зачастила крестная, замерев на полушаге, вскинув нож в руке, с пола я видела ее нечеткое отражение в стеклянном верхе кухонной двери.
- Да, да, - стало слышно, как мама сморкается. – Травмы головы у него нет, рана страшная на вид, на самом деле ссадина, из головы кровь всегда сильнее течет. Только вот правая нога, от колена вниз раздроблена на мелкие осколочки. Врачи ничего не обещают, сказали, что сложили, как смогли, дальше надо наблюдать. Он в реанимации, от наркоза не отошел.