- Спасибо, - сказал Ростик, снова откидываясь на подушку. – Вот температура спадет после капельницы, я обязательно с чаем попробую.
Мы вообще больше ничего не успели, откуда-то взялась грозная медсестра и выперла нас из палаты, приговаривая, что дольше нельзя. Через два часа приехала специальная машина, на которой Ростика должны были перевозить. Мама с нами в коридоре пробыла недолго, зашла в палату паковать скопившие вещи брата. Вывозили его на больничной тележке, другой пакет, не тот, что я принесла, более прозрачный, но набитый моими лотками, Ростик не выпускал из рук, водрузив себе на живот.
- Я скоро, - уверенно пообещал он на прощанье. – Не разносите мою комнату.
И уехал, я долго смотрела на одно из колесиков увозившей брата тележки, оно по ходу вертелось вокруг себя и постукивало, сломалось, наверное. Домой нас снова везла крестная, она пыталась нас разговорить, отвечали мы невпопад и скоро в машине воцарилась тишина. Крестная припарковала машину рядом с самым большим магазином в нашем городе, смахивающим на торговый центр, от него до моего дома целых двадцать минут ходьбы. Наставивший мне синяков Петька молча и уныло поплелся вслед за крестной, не задавая лишних вопросов. Я встала рядом с закрытой дверцей, как вкопанная.
- Я не пойду, мне домой надо, - сказала я им в спину.
- Давай я тогда в магазин в другой раз, - занервничала крестная, она боялась выпускать нас из виду.
- Не надо, прогуляюсь, мне нужно, - обрывочно выдавила я из себя натужную версию почему хотела остаться одна.
Крестная стояла в нерешительности, едва заметно закусив нижнюю губу.
- Хорошо, - кивнула она, рискнув меня отпустить. – Только сразу домой.
Слова у меня совсем закончились, я только кивнула, надеясь, что будет достаточно и пошла по парковке, спустя сто шагов, накинула на голову капюшон и вставила наушники в уши, не включая музыку, отгораживаясь от жестокого октября. Чужой праздник – Хэллоуин, захватил город как-то местами. Вот дерево, украшенное бумажными летучими мышами, дальше целая аллея, не имеющая никаких признаков торжества. За городом, пока мы ехали от больницы, я видела в огороде тыкву с вырезанной мордой, она выглядела немного жалко в свете дня, возможно ночью приобретая совсем другой, устрашающий вид.
Я не обманула крестную, пошла прямиком в квартиру, бросила рюкзак в прихожей, не стала расшнуровывать ботинки, ступая прямо по чистым полам, слишком много бы отняло времени, потом сама вымою, если будет это потом. Представив, что никогда больше не займусь таким обыденным и докучливым занятием, как махание шваброй, я почувствовала подступающий к горлу страх и не позволила ему мне помешать. Зашла к себе в комнату, разыскала плотный пакет, порылась в своих вещах, уложив в него нужное. Пошла в кабинет отца, вынула ключ из тайника и отперла оружейный сейф, долго смотрела на ружья. Нет, я не смогу, будет только хуже, закрыла дверцу, заперла, не позабыв припрятать ключ в прежнее место. Мне требовались еще ключи, про них, где лежат, я не знала, только догадывалась. Нервы начали сдавать, руки прыгали, я открыла ящик с запасными столовыми приборами, их доставали для гостей. Металл вилок и ложек серебрился, сбивая с толку, терпения не хватало, я начала искать наощупь, не помогало, стала вытаскивать приборы по одному, бросая на стол, под подставку забились, потянула за кольцо и вытянула связку.
Все. Надо идти. Сжала ключи в руке, до боли прочувствовал их ребристую поверхность. Вышла на площадку, захлопнула двери, и начала подниматься вверх по ступеням. Моя мама дружила с Петровыми, они оставили ей ключи на всякий случай. Петька сказал, что тот старик живет в их квартире, стоит самой посмотреть.
Перед соседской дверью страх навалился на меня еще разок, за горло не хватал, прямо всей тушей надавил на плечи. Я не остановлюсь, не сдам назад, слишком высока цена моей нерешительности. Чужие замки поддавались плохо, я провозилась долго, гремя ключами, поворачивая их туда и обратно, постоянно, после каждого оборота, дергала ручку и дверь открылась. На меня пахнуло воздухом, пропитанным запахом нежилого помещения. Не знаю, как объяснить, но такое сразу ощущается, вроде бы нельзя унюхать другого человека, однако, когда помещение долго не занимает вообще никто, понимаешь моментально. Крепче перехватив закрученный край пакета, я переступила через порог. У них здесь совсем нет цветов, иначе они бы давно завяли. Крадясь на цыпочках, словно боясь кого-то потревожить, я пробралась к гостиной, не успела заглянуть, у меня за спиной раздался шорох верхней одежды, и я быстро обернулась назад.