Сосед стоял прямо у меня за спиной, вешал куртку на вешалку, но не смотрел куда, пристраивал петельку на крючок, и пялился строго в мою сторону.
- Надо же, гости у меня, а я не знал, - сказал не совсем старик, в самих словах не содержалось ничего необычного, но каким мерзким голосом с гадким намеком он выдавил их из себя. – Чем обязан?
- Нам Петровы ключи оставили, просили квартиру проверять, - использовала я изначально подготовленное объяснение.
- Врешь, - обнажил старик желтые зубы, они не казались острыми, слишком квадратные, вернее прямоугольные, вытянутые и оканчивающиеся тупыми концами, площадкой, предназначенное не рвать, а сдавливать, перемалывать, как жернова старинной мельницы или пресс.
- Правда, - стала я запираться, и показала ключи, на ладони правой руки, надеясь, что незаметно, как она дрожит. – Ключи нам оставили, я забывала, теперь пришла. А вы им кто?
- Родственник, - рубанул в ответ старик, по глазам было видно, что он не поверил ни одному моему слову, только принял правила игры и начал подражать моим уверткам. – Они пустили меня пожить, позже после того, как уехали. Не предупредили, что ли?
- Нет, - мотнула я головой, делая шаг ближе к дверям и одновременно к старику.
От него неприятно разило застарелым дешевым табаком, въевшимся в одежду, странно, что я не услышала этого смрада в самой квартире. Его спокойная реакция на меня поколебала мою решимость. По моему позвоночнику волнами поднималось ощущение опасности, и ничего страшного я подметить не могла. Зря напала на человека, подозревала его, неприятный, ну и что, не каждый и не каждому может понравится. Я в том числе.
- Я пойду тогда, если все в порядке, - сохраняя напряжение, продолжала продвигаться к дверям, в конце концов встав со стариком вровень.
- Не торопись, - неожиданно резко, будто отдавая приказание собаке, потребовал он, смягчив следующей фразой. – Давай я хоть чаю тебе предложу. Я слышал про твоего брата. Не нашли кто его сбил?
Люди старшего возраста охочи до новостей, которые их совсем не касаются. Продолжая говорить, старик прошел мимо меня вглубь квартиры и звал уже оттуда. Я стояла вплотную к двери, порываясь свалить отсюда немедленно. В дело вступили хорошие манеры, привитые мне мамой, невежливо вот так убегать, тем более, по большому счету, ничего плохого он мне никогда не делал. Поколебавшись с минуту, бросив последний тоскливый взгляд на дверь, я пошла разыскивать старика. Путь мой естественным образом пролегал мимо гостиной. Она обставлена примерно так же удручающе официально, как наша: гнутые спинки неудобных диванов; горки с фарфором и хрусталем; посредине большой овальный лаковый стол. Меня привлек блеск на его столешнице, и я невольно шагнула ближе, еще и еще. Крышка стола полностью покрыта толстым слоем мелкой пудровой пыли, не тронутой вообще ни в одном месте, полотно ее безупречно. Прямо посреди пыли, возвышались столбиками и лежали так – россыпью, совершенно новенькие, десятирублевые монеты. Я вскрикнула и зажала себе рот рукой, но слишком поздно, возглас уже выскользнул наружу.
- Чего застряла? На кухню иди, - старик вернулся за мной совсем не вовремя, застыл в коридоре, изучая меня цапучими, голодными глазами. – А.
Он понял и направился прямо ко мне, не кидался, не бежал, пожирал метры до меня почти лениво. Я очнулась, прянула от него, врезавшись бедром в угол стола, столбы монеток тут же поехали, мелочь брызнула в разные стороны, покатились по полу.
- Бардак не разводи, - прикрикнул на меня старик и я побежала.
Он двигался гораздо медленнее меня, сказывался возраст. Стол выполнял роль разделителя. Обежав вокруг него половину круга, я остановилась, потому что преследователь застыл тоже, облизывая сухие губы и пялясь на меня с уже нескрываемой жадностью. Он хотел меня сожрать, больше ничего, о другом мысли не мелькало. Только съеденной мне хотелось быть не больше, чем изнасилованной.
- Одни проблемы с тобой, - забормотал себе под нос старик, злясь и не решаясь сделать еще шаг, ведь тогда я окажусь ближе к дверному проему. – Помощника моего угробила. Думаешь легко помощника завести?