- Вы про ту тварь вместо собаки? – поняла я, ахнув и широко раскрывая глаза. – Надеюсь, она сдохла.
- Нет, - мерзко захихикал вдруг старик, быстро теряя человеческий облик.
Он продолжал сохранять человекообразную фигуру, но кости на его лице будто выперли вперед, складываясь в квинтэссенцию гримасы алчности, губы отодвинулись до десен, по зубам гулял туда-сюда ярко-алый язык. Он сгорбился, стал ниже ростом, руки вытянулись на целых двадцать сантиметров или мне так показалось.
- Разве может сдохнуть то, что не жило? Чему вас в школе учат? Псинка моя распалась, бросила меня.
Бормоча, старик не забывал примериваться ко мне, покачивался из стороны в сторону, выждал и бросился. Я огласила квартиру громким визгом, вывернулась из-под его загребущих лап и рванула к выходу. Вроде успевала и одновременно нет, меня вынесло в коридор, но дальше, мимо двери в подъезд. Я заметалась по коридору, наспех отыскивая, где можно спрятаться, забежала в спальню, прихлопнула дверь, наткнулась пальцами на щеколду и задвинула ее.
- Я у тебя ничего не брала! - крикнула через дверь, на всякий случай отходя от нее подальше, неосознанно выставляя перед собой прихваченный из дома объемистый сверток.
- Врешь! – заливался хохотом сквозь слова старик за дверями. – У меня все-все посчитано. С гуся – вода, с меня – худоба, кто подберет – на себя возьмет.
Я ожидала чего угодно, что начнет ломать двери, ломиться в нее, сотрясая хлипкую деревяшку и долго она не продержится. Начала лихорадочно нащупывать телефон в кармане, надо позвать на помощь. Ничего такого не произошло, он просто вступил сквозь нее в комнату, словно через ненадежную завесу из бусин, которая висела у нас на даче.
Оно умело ходить сквозь двери!
Волоски на затылке встали дыбом. Мне не убежать. На меня напало оцепенение, если побег не удался, древнее существо, таящее в каждом из нас, решило попробовать спастись другим способом – замереть, вдруг не заметит. Старик прекрасно меня видел, подошел ближе и схватил за предплечье ближе к локтю. Я на себе, через куртку и кофту ощутила, насколько жуткая и сильная у него хватка. Он махнул второй рукой, рамы окна у меня за спиной подались и распахнулись, в комнату хлынул холодный октябрь, старик сделал шаг, намереваясь потащить меня за собой. У него не вышло, я чувствовала, как он сжимает мою руку, но сдвинуть меня с места у него не получалось.
- Мама не говорила тебе, что деньги на себя надо тратить? – разозлился мужчина, приближая лицо максимально близко к моему и брызгая слюной. – Проблемная. Но вкусная.
Оно бросило мою руку, нагло меня рассматривая.
- Может сама справишься? - старик кивнул в сторону окна. – Мне-то что, возьму твои долги с брата. Не помрет, конечно, но без ноги останется. А он разве виноват?
От ветра по спальне полоскала штора, обнимая меня со спины и словно притягивая ближе к подоконнику. Я не сомневалась в словах старика. Ростик платит за меня, не стоило брать деньги, прямо на тысячи надо было остановиться или еще раньше. Бросила быстрый взгляд назад, окно оказалось ниже, чем я рассчитывала. Погода снаружи не очень, солнца не видно, его застилают непролазные серые облака и из них сыплется ледяная крупа, совсем не похожая на снег.
- Давай, - нетерпеливо подтолкнул меня старик. – Быстро будет. Испугаться не успеешь.
Не знаю, как мне удалось вспомнить первоначальный план, пропасть отворенной рамы манила меня, словно я под гипнозом.
- Ты же долги взымаешь? Типа коллектор? – обратилась я к старику, стараясь звучать серьезно и рационально, не показывать страха. – У меня есть, чем заплатить.
- Конечно, есть, - закивало существо, скалясь на меня. – Плати.
Он протянул ко мне руки, наверное, хотел попробовать толкнуть еще раз и я впихнула ему в грудь свой пакет. Старик недовольно поморщился, закрутил носом и вдруг заинтересованно принюхался. Жадность не сходила с острых углов его морды, и обострилась еще, он начал рвать пакет, освобождая от него жестяную коробку, расписанную райскими птицами. К жадности добавилось недоумение, чудовище практически уткнулось в коробку носом, шумно втягивая ноздрями. Вещь продолжала его манить, старик распахнул крышку. Никогда я не видела подобного предельного разочарования на похожем на человеческое лице при виде приличной кучки денег крупными купюрами.
- Я отдала, а ты – принял, - не знаю кто произнес за меня эти слова, я не формировала их в голове, они сами вырвались из моего рта.