Я вышла в магазин, морщилась и бреда по мокрой, снежной каше. Снег лег слишком рано и не удержался, превращая тропинки в грязное месиво. На середине пути я споткнулась об нечто, на первый взгляд похожее не кирпич, я ушибла большой палец даже сквозь основательные осенние кроссовки, но для кирпича оно все же показалось не таким тяжелым. Я остановилась рассмотреть получше, прямоугольный предмет завернут в плотный полупрозрачный полиэтиленовый пакет. Подошвой кроссовки мне удалось стереть с предмета слой грязи, чтобы заглянуть внутрь. Поняла, не поверила и замерла. На земле лежали деньги, тысячерублёвые, уложенные в пачки, мне показалось, что перевязанные характерными бумажными ленточками, проглядывающими сквозь упаковку. Сколько там представить сложно. Много. Я отскочила от свертка, как ошпаренная, задыхаясь от ужаса. Какие будут проценты на такую сумму? Но я не брала. Я оглянулась вокруг, будто искала, могущего подтвердить, что я к деньгам не прикасалась. Взяла себя в руки, обошла денежный кирпич стороной и пошла дальше своей дорогой.
Была еще одна попытка. Погода в этом году выкидывала разные коленца. Долго стояла аномально теплая погода и деревья не успели толком сбросить листья, как выпал довольно глубокий снег, оставшиеся листья осыпались уже на него. У самого шлагбаума, на придомовой территории нашей многоэтажки стояла красивая и высокая осина. Я бы не смогла отличить ее от березы, особенно не приглядываясь, но она так необычно хорошела осенью, превращалась в багряный пожар. В один день, оставив Пашку за шлагбаумом и идя домой, я издалека восхитилась красным ковром под ней, а подойдя ближе обнаружила, что снег под деревом сплошь застелен пятитысячными купюрами, плотно, без просветов. Здесь я осталась стоять надолго. Длинно моргала, терла глаза, не могла заставить себя начать переставлять ноги в сторону подъезда. Денег мне совсем не хотелось, только проверить реальны они или нет. Очнулась, когда со спины меня окликнула соседка.
- Ты чего, Вика? – приобняла она меня за талию. – Прямо на дороге встала. Как брат?
- Здравствуйте, - промямлила я, вздрогнув всем телом. – Красиво, да?
И кивнула в сторону денег под осиной. Соседка потопталась рядом, старательно смотря в указанную мною сторону.
- Необычно, - в итоге согласилась женщина. – Эх, молодость, мы красивое быстро перестаем замечать.
То есть она видела не то, что показывалось мне. Я испытала жгучее, непреодолимое любопытство, наверное, взяв деньги в руки, я сделаю их реальными для любого другого человека. Меня влекло шагнуть на хрупкий снежный наст и подобрать один листок, проверить, ничего больше, сразу обратно кинуть. Я не двинулась с места, пережидая эпизод, однозначно обозвав его про себя тягой к гибели. Я хочу жить, я не такая. Усилием воли заставила себя повернуться к продолжающей тараторить соседке, делясь новостями о брате, с ней же дошла до своей квартиры.
Наконец, все закончилось. Невидимые чудовища перестали меня вылавливать на вкусную приманку, насаженную на острый крючок, как глупую, неопытную рыбешку из пруда. Сдается мне, что не каждый мог увидеть даже десятирублевую монету и придать ей реальность, а у тех, кто видел, было что отнять.
В конце концов, проходящие дни начали меня постепенно вылечивать. Старик отодвигался дальше и дальше. Я подолгу спала и с каждым сном мистическое таяло, отступало, память залечивала сама себя, стирая плохое, сращивая ментальные раны. Полуспящий режим, в который с готовностью погрузился организм, мне не слишком нравился, но выйти из него не получалось.
Потом мне признался Пашка, и я проснулась, словно от толчка. Он сильно нервничал, не смотрел на меня, ковырял ботинком асфальт. Он в меня влюблен еще с окончания младшей школы, считал, что неправильно, предает дружбу, боролся, но проиграл. Я для него самая лучшая, больше никого не надо, он поедет со мной в Питер, если я согласна, поступит туда на факультет, выбранный родителями, лишь бы быть со мной, будет продолжать там играть, вступить в местную группу, там их полно.
С каждым его словом я чувствовала себя более живой, по моим венам снова потекла кровь, сердце застучало, воздух наполнял и выходил из легких. Я почти обратилась в призрак, но мне удалось удержаться на земле. Меня Пашка удержал. Я его не дослушала, повисла у него на шее, крикнула что с него пачка свиданий и семь букетов цветов. Неужели он подумал отделаться от конфетно-букетного периода? Пашка засмеялся, обхватывая меня за талию и прижимая к себе.