А вот сами мои собеседники оказались личностями небезынтересными и в чём-то даже мне близкими. Но по порядку: служили эти ребята, как, к слову, и Млад-имперец, в имперской, как ни удивительно, службе. Шотландская гвардия Императора, выполняющая не только и не столько функции защиты, сколько агрессивной защиты. Как раз экспедиции по отражению мощных набегов с архипелага, поддержка карантинных гарнизонов Пущ (которые в Империи, кстати, вполне были и карантинили их) при особо мощном прорыве тварей. Вообще, с Пущами выходило занятно, и ситуация Лога — ни хрена не показатель.
Просто Пуща — десятки на десятки километров. И в районе Лога река и тонкий перешеек делало набеги… ну не Пущи полноценно, а её небольшой части. Вокруг имперских Пущ возводилась фортификация, карантинные гарнизоны и всё такое. Вырезающие всё, что из пущи выбирается.
А у нас огузок, тогда как большая часть тварей утопывало “на ту сторону”, где, со временем, сдыхало. Тоже факт, мной вычитанный — вне пущи твари жили не более года. Что и логично, учитывая дикие выверты физиологии.
Ну да не суть. Обережная дружина Императора состояла, в основном, из родовичей старших родов. Была именно наёмной — Империя покупала этих родовичей, выставляя довольно высокую планку боеспособности. И обычно у этих родовичей были некоторые разногласия с Родом — иначе на кой хрен им в наёмники идти?
Кстати, покупались наёмные родовичи не за деньги. Точнее, деньги им платили, но в большинстве своём они выслуживали земли. То есть, становились дворянами совсем-совсем, персонально, вне зависимости от Рода в целом. Довольно грамотная политика Империи, особенно учитывая, что земли такие дворяне получали тучные и относительно спокойные.
Вот служба имперца, причём не одного, в таком наёмном легионе… а вот хрен знает, странна или нет. Имперских немного, но и немало. Могут желающие пожить на своей земле быть — никто таковым существовать не запрещает. Ну законы физики и магофизики — точно.
А может быть, и контроль над наёмниками, тоже ничего препятствующего таковому нет. Мягкий, типа сослуживцы и свои ребята.
А могут и оба варианта невозбранно существовать и даже быть взаимопроницаемыми целями, поводами и причинами.
Ну да ладно, в этом случае понятно. Далее, мои противники-собутыльники попали в наймиты из-за несогласия с родовой политикой. И например, Братомысла из Рода никто не исторгал. Как я понял из умолчаний и недоговорок, он сам психанул и исторгся, самоназвавшись неродовым именем.
Потому что этот энтропийщик был… экспериментатором. Не исследователем чародейства вообще, которые были в той же Академии, а именно экспериментатором с “силой чернобожьей”, в смысле с тьмой или энтропийным эфиром.
То есть сознательно использовал эфир не по шаблону. Учитывая его ядовость — последствия очевидны. Но есть два фактора. Братомысл ещё жив и с руками, ногами и головой — а это ОЧЕНЬ весомый показатель. А второе — колдунством, растворившим ему кусок его, он нескольких Стрижичей дефрагментировал нахрен, мгновенно, с довольно большой областью пространства. А это совсем весомо, да и страшновато, прямо скажем.
Но ещё на заре экспериментов щитовидные психопаты-родовичи пожелали, чтоб Братомысл перестал маяться хернёй (и, подозреваю, ломать нахрен окружение, хорошо, если не людей). А щитовидный психопат Братомысл послал родовичей далеко, исторгся в наёмники, где выслуживал себе поместье. В котором рассчитывал предаваться постижению “истинной чернобожьей силы”, причём на благо Рода и Империи, что занятно.
Ситуация с Ладомыслом была без психопатии и драм, хотя чёрт знает, как в глубине души. Парень хотел жить сам себе хозяином и выслуживал владение. Были ли причины скрытые или нет — хрен этого андрогина знает.
Сошлись в друзьях уже в обережной дружине, более того, лечением Чернобожича Ладыч долго и безуспешно маялся. Вот удивительно, почему безуспешно, ехидно подумал я, ну и высказал задумчиво, что ежели силу чернобожью истощить, то в этот момент сила ладова может и сработать.
Чёрт знает, прислушались или нет, в общем-то, выходил у нас скорее “синдром попутчика”, чем какая-то там дружба. Ну, например, на семнадцатилетнего меня почти тридцатилетняя парочка смотрела, как на щегла, временами. В общем — масса факторов. Так что разбежались мы довольные беседой — я тоже не сидел, ухи развесив, а про тварей пущи ряд, как выяснилось, неизвестных и небезынтересных моментов огласил. Ну и разошлись, как в море корабли.