Безусловно, есть нюансы. И к анператорской морде, если ей меня пригласить в голову придёт, я побегу. Или из Империи подальше — тоже вариант. В обоих направлениях, в зависимости от раскладов, побегу. Не теряя тапки только потому, что не ношу.
Но “являться” — это из другой оперы, так что я крайне вежливо ответил. Посылать можно было, если уж совсем начистоту, не только к лешему, но и подальше. И даже импульс ускорения придать, в направлении посыла.
— Вы… — выпучил на меня буркалы хам. — Пьяны? — принюхался он. — Вас зовут в Опричный Приказ, Стрижич…
— Вон пошёл, пока не прибил, щучий сын, — тихо, с улыбкой, произнёс я. — Ты, видно, мозги потерял, к честному родовичу со своей приказчицкой бесчестно домогаться.
И аккуратно девичьи ладошки отпустил, неторопливо кладенец на предплечье перемещая. И формируя атакующий конструкт.
Хам на меня глаза выпучил столь сильно, что я бы забеспокоился, не выронит ли он буркалы свои хамские на мостовую. Но поскольку было мне на хама похрен, беспокоиться я не стал, пребывая в полутрансе, ожидая реакции.
— Я ещё вернусь, щенок! — пригрозил этот тип.
Причём, ускакивая от меня вдаль, блин! Вот ведь херня какая, озадачился я. А он вообще — служка приказной, или дурачок местный там, юродивый какой? Хотя меня знает. Бред какой-то, охреневшие подьячие культурным досугом наслаждаться мешают.
— Стригор Стрижич, а что это было? — непонимающе поинтересовалась Люба.
— Да, что? — с интересом и полуулыбкой уставилась на меня Люба.
— А вот хер его знает, девчонки, — честно ответил я. — Сам не понимаю.
— Я спрошу, Стригор Стрижич, — выдала Ола, чем искренне порадовала.
И не предстоящим, это радовало базово и системно. А тем, что произнесла это преувеличенно серьёзно, но со смешинками в глазах. А такие вещи у Олы меня всегда искренне радовали, поскольку бытиё её было до моего появления сходным с бытиём скорее домашней скотины, чем человека. Обласканной и всё такое, но девчонке даже поговорить-то толком было не с кем, почти всю её жизнь.
— Потом мне расскажешь, что поведал, — в тон девчонке ответил я.
Посмеялись немного, я ладошки взял, и потопали мы в йоперную театру.
После увитого ползучей ажурной лианой арчатого кораллового прохода, впёрлись мы в комнатушку, тоже полусферическую, с несколькими мембранами выходов. Встретил нас там служка, исполнивший танцевально-изящный поклон. То есть, беловодцы базово уклюжи и изящны, но тут было сложное и на удивление красивое движение, обозначающее поклон.
— Чем Оперный Театр Стольного Града может вам служить, уважаемый господин?
— Стригор Стрижич. Песнями, чем ещё может служить Оперный Театр, — пожал я плечами.
— Как скажете, господин Стрижич, — несколько замялся служка. — А…
— Примите, — протянул я гривну.
— Ложу на троих изволите?
— Изволим.
— Какие-то особые пожелания? Приватность особая…
— Просто послушать, — отрезал я.
Ну хрен знает, что, как и куда. А мы просто послушать и посмотреть пришли. Может, какие-то “опции” интересные и есть, но это если послушать понравится, на следующий визит, резонно рассудил я.
— Понял, господин Стрижич, пожалуйте за мной. И вы, сударыни, — склонился служка.
И повёл нас в один из разомкнувшихся мембранных ходов. А из другого выскочил служка, ну, не близнец первого, конечно, но похож точно. Уж жестами — один в один. И занял место нашего провожатого.
Сам театр был, как выяснилось, не просто невелик. А ОЧЕНЬ элитен. Никаких там галёрок, только ложи, тридцать четыре штуки, оценил я. Сама сфера разделена на тридцать шесть сегментов, в середине — круглая сцена. И один сегмент — вход, а один, очевидно, выход артистов.
Притом ложи широки, комфортны, а часть вообще затянуты пузырём — видимо та самая “приватность”, о которой трындел служка. Ну нам без надобности на текущий момент.
Провёл служка нас в ложу, где мы с девчонками расположились на скамьях-диванах, выстланных мхом, поверх которого валялись живые шкуры.
— Угощение изволите, господин, сударыни?
— Сидра принеси, и перекусить что-нибудь, не есть, а на зуб кинуть, к сидру, — озвучил я.
— Исполню сей секунд, — ускакал служка.
И исполнил, правда секунды через четыре — нерасторопный какой, мысленно хмыкнул я. Но копеечкой оделил: старался, бегун.
— Концерт начнётся, дорогие гости, через десять минут. Коль понадобится что — сожмите, явлюсь тотчас, — указал он на слабо мерцающую полусферу в центре кораллового столика.
И смылся. А мы с девчонками сидр пригубили, саранчой креветкообразной в сахаре похрустели. Вот на вид — гадость гадостью. А на вкус очень даже, и к сидру подходит, оценил я.