— Нашли, что искали? — со скрипом древних фолиантов, но и не без ехидства, спросил библиотекарь на входе.
— Ищу, думаю когда-нибудь — найду, — выдал я, снимая читало с носа.
Ну просто таскаться по библиотеки часами — реально слишком подозрительно.
— Двери Библиотеки Академии открыты с рассвета до заката, — прошелестел дедок.
На что я кивнул, да и попёрся к общаге для служащих. Последняя была всё же “многоквартирщиной”, правда, комната была метров в тридцать квадратов, часто утыканная биоартефактами — от сортира до варила.
Ну, впрочем, я тут не надолго, да и не каждую ночь буду, заключил я, бухаясь на моховую кровать.
Запустил Архив на распознавание собранной информации, да и решил поспать — не помешает.
22. Небывалое вежество
И выспался я, в том числе и в эфире. Была, конечно, довольно естественная потребность исполнять дикарский танец вокруг терминала Архива и вглядываться в каждый разобранный информационный блок. Но не слишком разумно выходило, да и самодисциплина — вещь не лишняя. На сбор всей библиотеки понадобится ещё два дня после занятий. И ещё день на окончательное приведение собранного в удобоваримый вид. Вот тогда, спокойно, можно и нужно с добычей знакомиться, а не танцы дикарские исполнять.
В общем, проснулся я, сгрыз припёртый служкой пожрать. В очередной раз убедился, что девчонки у меня замечательные — на фоне их готовки хотелось прихватить принесённую фигню и на голову служке вывалить в знак протеста. Хотя сносно было, если не придираться.
И попёрся я на тренировочное поле. По дороге обменялся кивками с несколькими родовичами — очевидно, тоже ассистентами и прочим подобным. Но ни времени толком не было, ни желания к беседе встречные-поперечные не проявили, так что покивали друг другу и разбежались. Что вот ни разу, почему-то, не расстроило: и так дел уйма, а тратить время на праздную болтовню нет никакого желания. По крайней мере — пока, а что дальше будет — посмотрим.
Дотопал до тренировочного поля, где уже торчал Велесыч, также приветствовавший меня молчаливым кивком. Я уж задумался было, не день ли тишины какой в Академии. Но Велесыч кивнул на травяную поляну, где я углядел кучу биодоспехов и кладенцов.
— Учебный инвентарь, Стрислав. Но доспехи настоящие, как и кладенцы, — убедившись, что я разглядел указанное, выдал Велесыч.
— Ну и неплохо, Веледум, — пожал я плечами, подходя к ближайшему биодоспеху. — Кладенец свой использую?
— Как вам угодно, Стрислав, — вновь выпучил глаза и покраснел дядька.
А я задумался — ему в удовольствие буркалы пучить и краснеть? Ну блин, очевидно же — я его чинопочитать и родовить буду только взаимообразно, отчётливо я это продемонстрировал и вообще.
Видно, и вправду нравится Велесычу пунцоветь физиономией и очами пучиться. Ну, пусть пунцовеет и пучится, я не против, окончательно решил я.
Биодоспех, как и кладенец — вещь, в принципе, универсальная. В управлении ими больше важны команды, отдаваемые носителем, ну а они зависят от опыта. Есть, правда, тонкости — в своём мне было бы всё-таки удобнее — урезанные даже не мозги, а рефлексы “подгоняются” под носителя. То есть, новый биодоспех не хуже, но будет реагировать чуть медленнее. Вроде и не критично, но определённая задержка неприятна.
Впрочем, варианта смотаться домой за своим у меня нет. Хотя, пойду навещать Индрика — прихвачу всё-таки свой. Пусть будет.
— Нанесение наставляемым… кхм, помните, — начал было парить мне ум, но запнулся, узрев мою физиономию Велесыч. — Поединки потешные, наставляемые в курсе. Но, ежели повторится ситуация с Ярышной, — поморщился дядька, — действуйте на своё усмотрение.
— Очень ценное указание, — покивал я, насладившись новыми оттенками кумачовых переливов.
А пока студентики собрались, ну и слушали велесычевы речи, я прикидывал: какую всё-таки роль играет этот тип в Паучатнике? Ну вот не верится, что “Воздушного Владыку” скинули на постороннего типа, временного агента. И поведение Велесыча… ну вот если считать всех кругом дурачьём, то просто напыщенный засранец с профессурой головного мозга.
А вот если подумать головой, то выходит, что дядька может, конечно, засранец. Только засранство своё он проявляет довольно грамотно, в плане выявления реакций. То есть, составляет психопортрет, проверяет реакции.
В принципе — пусть составляет. Мой “внешний образ” вполне соответствует “внутренним потребностям”, так что ничего страшного. Но вот относиться к нему так, как постоянно хочется, в смысле как к болвану — явно не стоит. И всё-таки за своим поведением и словами пристально приглядывать. Не в плане не говорить мудрости всякие и прочее — позлословить можно и покруче, чем я уже злословил. Да и не злословил я ещё, прямо скажем, так, наполшишечки. Но делать это не из любви к искусству, а по делу.