А сам стал отдыхать и думать. И в целом — всё правильно сделал. Эту мажорку, а девчонка и вправду оказалась мажоркой, только жёстко дрючить или пытать на информацию.
Студенчество посидело на полянке, потрепалось и расползлось. А я, выждав время, направился за Семарглшной. Приближаться к пансиону со студентами не стоило, но ветер и фрактальная природа подслушивающего заклинания позволила мне услышать разговоры у прынцессы, с её миньонами и вообще. Меня обсуждали, куда деваться, хмыкнул я.
Погрузился в транс, прикинул, что да как. Ну, в любом случае, причину существования “студенческого клуба” я выяснил. Если есть какие-то хитрые дополнительные обстоятельства — то это не моя головная боль.
Так что заскочил я в светлицу, прибрал немногое барахло, да и потопал в сторону особнячков преподавателей. Своё обиталище мне Велесыч обозначил, как и нежелательность дёргать его не по делу. Но я-то дёргал его как раз по делу, так что несколько раз вежливо пнул перепонку кораллового домика.
Внутрях послышалось копошение, а вот недовольную морду Велесыча, явившегося на порог, обрамлял такой букет феромонов… две? Или три? Ну, в общем, жёг профессор, прямо скажем.
— Стрислав Стрижич, с чем связано ваше столь несвоевременное…
— Силы чреслам вашим, Веледум Велесович, — напоследок полюбовался я кумачовыми переливами физиономии дядьки. — Задание исполнено. Завтра прибуду докладывать. Вас же ставлю в известность, что покидаю Академию, ну и возвращаться не намерен. Составите компанию, заберёте артефакты?
— Эээ… — подвис дядька. — Так, вы уверены… — начал было он, посмотрел на мою ехидную физиономию, после чего сам же ответил. — Ясно, уверены. Хорошо, Стригор Стрижич. Артефакты сдайте в приказе, у меня и без того дела найдутся! — аж задрал нос он.
— Тогда прощайте, блага вам, Веледум Велесыч, — сделал ручкой я.
— Прощайте и блага, Стригор Стрижич, — сделал ручкой Велесыч.
И покинул я нахрен Академию. Вот при всех прочих равных — не понравилось мне там. И девки противные — у нас в Логе, даже занимаясь трудовым осеменением, я это делал с большим удовольствием, отдачей… да и пейзанки ко мне относились лучше, не “сословно”, а по-человечески.
В общем: место — противное. Академики — жадины (правда, раскулаченные). С-с-студентики — почти поголовно пидарасы, невзирая на пол. Как здорово, что все они не там, где я, собрались — подытожил я, выходя из проходной.
Заскочил в переулок, сковырнул с себя артефакты и вприпрыжку поскакал домой. Девчонки ещё не ложились, обрадовались, накормили, а после были пойманы, на колени усажены, ну и начал я их теребить.
— Рассказывайте, девы, как без меня жили, что интересного было.
— Приобрели, Стригор Стрижич, по указанию вашему… — начала было Люба.
— Стоп. Это — завтра. Дела около полудня сделаем, начнём покупки ваши разбирать вместе, вот и расскажете. Я про вас, что интересного видели, как время проводили и вообще.
— Любились мы, Стригор Стрижич, — начала задумчиво, под покраснение Любы, перечислять Ола. — В лавках видели вещи преудивительные, но это вы велели потом рассказать, — задумалась она. — В парке императорском были! — засверкала она глазами.
— Прогулочном? — уточнил я.
— Да, Стригор Стрижич, вы же дозволяли? — с некоторым опасением уточнила Люба.
— Вообще-то — велел! Не только по лавкам бегать, но и отдыхать, — выдал я, после чего Ола незаметно, как ей казалось, показала Любе язычок и улыбнулась.
У самого лыба до ушей проросла. Ну и разговорились девчонки, как гуляли, как на скоморохов смотрели, бойцов кулачных (вот вообще о таких не знал, надо бы глянуть, сам себе отметил я), какую-то пакость водоплавающую кормили.
Не только по парку, но и вообще. И очень время от времени вставляемые Олой “а ещё, вспомнила я, Стригор Стрижич, что когда с Любушкой любились, то вот так…” Люба на это смущалась-краснела, но так, больше по привычке. А у Олы хитринка в глазах, у хулиганки такой — чувствовала, что мне забавно и приятно мне.
В общем, приятно посидели, приятно покувыркались, я на вызревающую баньку полюбовался, уже с засыпающими девчонками на плечах, ну и призадумался — а понадобится ли она? Ну и вроде, выходило, что понадобится. А нет — так не обеднеем, хотя если что — прерву процесс созревания и с собой прихвачу. Будет у нас своя, а у Зара с Мудрой — своя.
С утреца заявилась парочка Щурычей — и вправду, ощутимо в возрасте парочка, род по мужчине, а вот женщина была явной Горишной.
— Блага вам, Щурычи. Я Стригор Стрижич, наниматель ваш. Проходите, — пригласил я охранителей.
— Щуролад Щурыч я, Стригор Стрижич, и супруга моя Гориблуда Щуровна, — войдя, представился дядька, на что я кивнул.