В общем тоже, в плане изучение это направление нихрена не даст. Но в плане комфортности и безопасности — подмога вполне неплохая. Да та же химия — у меня нихрена не выходило сопоставимого с местной биоалхимией, не потому что “нет”. Есть и сопоставимые, да и посильнее вещи, пусть не яды. Но хрен я их “на воздухе” вытягивал. А вот с приличным набором химикатов, чего производственные круги обеспечат — можно и похохотать устроить. Себе — вражинам грустно будет, пусть и недолго.
Но это, блин, если руки дойдут. А то дел у меня тьма, а вот времени — ни хрена. Не удивительно, что многое даже не забываю, а, скорее, забиваю.
И пару часов занимался тем, что дрючил самострел, исправно снабжающий меня роговыми болтами. И готовил колдунства-зачарования поубойнее — не одно, а нескольких видов, с учётом описанных спутниками тварей. Была некоторая надежда, что они — не знатные суицидники и лапши мне на ухи не навешали.
И даже вздремнул пару часиков, разбуженный скреблением в дверь транспортного гриба.
А встречали нашу пятёрку, как ни удивительно, десятка. Десять родовичей в биоброне, на щучемордых горбунках. Под предводительством практически деда-имперца, тоже в биоброне. Не столь антикварного, как дедок-библиотекарь Академии, конечно.
Но с “выцветшими” головными иглами, отчётливыми морщинами. Такой, ветеранистый дед, прямо скажем.
— Слава Империи! — гаркнул дедок, подхваченный гарком родовичей-подчинённых.
— Силы Императору! — ответили мои спутники.
— Угусь, — верноподданно пробормотал я.
Дед на меня зыркнул, но вопить “на копья отступника!” не стал, милейший человек. После чего поместили нас на пятерых горбунков и рысью повезли.
Сидел я на этом щучьем сыне скорбно и страдал: тряско, неудобно, и вообще — гадость. Индрик лучше, факт.
Наш караван довольно быстро и беспрепятственно покинул Алтырь, выехав в еле брезжущий рассвет — мои спутники обладали достаточным “весом”, чтобы привратные стражи только что “под козырёк” не взяли, да и то, по причине отсутствия последнего, как мне видится.
Имперец-командир тем временем общался с Твердом и Тихой, причём, хоть голоса не повышали, но высказывания “поляжете все”, “недоумки столичные” и “делайте, что желаете, приказ исполню” ветер до меня доносил.
Блин, какой правильный дядька, почти моими мыслями трындит, хмыкнул я, ну и несколько успокоился.
— А вы, Стригор Стрижич, и вправду тот, о ком говорят? — с интересом обратилась ко мне подъехавшая Ладышна, младшая, Ладослава.
Блин, вот и что ей ответить? Ну в смысле, ладно, довольно удачный эвфемизм, в плане “тот, о ком говорят”. Потому что орать на всю Империю: “я охренительный Воздушный Владыка, всем кланяться мне полчаса!” — я точно не собираюсь. Но спутникам… явно будет поспокойнее. То есть, Твёрд с Тихой — с каменными физиономиями, и на сентенции командира отряда индифферентны. Но вот старшая родовишна-Ладышна, Ладонега, тоже ухо навострила и зыркает.
— Да, — веско ответил я и кивнул. — И справлюсь, не волнуйтесь.
Ну а что ещё сказать? Девки, похоже, реально вибрируют, их понять можно, сам вибрирую, если честно.
Доехали до засечной полосы, а там направились к здоровенной казарме. И начались беготня со снаряжением. Начал мне дядька Погибыч, кладовщик, втюхивать всякое.
— Твёрд, что с огнём? — уточнил я.
— Не стоит огня, Стригор, — подтвердил спутник мои ожидания. — Там, где мы будем… не стоит.
— Благодарю, — кивнул я. — Нет, алхимию не надо, — отказался я. — А вот самострелов парочку — надо. И кладенец ещё один не помешает.
— Как пожелаете, — пожал плечами владыка арсенала и припёр затребованное.
Ладышны тем временем сгребали и нагружали в бегуна стимуляторы, простые и чародейские. Я к ним было лапу протянул, но был остановлен.
— Это нам, Стригор Стрижич. О вас мы сами позаботимся.
Хм, ну, логично — биомагички и меня, и имперцев “вытянут”, а вот самим им стимуляторы не помешают, благо негативные побочки они нивелируют.
В общем, через полчаса выдвинулась наша экспедиция в таком порядке — впереди вышагивал я, будучи со следующими за мной Тихой и Твёрдом телепатически связан. Последние должны были мне указывать, в какую сторону воевать, да и нужно ли это. У левой моей ноги двигало ярло, редкостно небольшое, не более крупного дога — то ли молодое, то ли порода специальная, типа горной пушки.
За Лихычами флегматично вышагивал бегун, в которого, помимо груды припасов, уместились Ладышны.