В том смысле, что эфирные воздействия напрямую глумятся над законами термодинамики. Действие НЕ равно противодействию. Действие эфира равно, в нашем случае, состоянию. А состояние при изменении даёт кучу энергии. Реально кучу, близко (хотя, безусловно, не дотягивает) к энергии распада-синтеза.
То есть, я создаю не область аномального перепада давления, как в классическом “воздушном взрыве”. А несколько грамм обычного азота. Взятого из воздуха, несколько грамм. И мне даже его инициировать необязательно (хотя и не лишним будет, местастабильное вещество) — Чернобожич, херачащий на манифестацию воздушного эфира, САМ выведет несколько грамм полимерного азота из метастабильного состояния в нестабильное. И получим мы несколько грамм азота двухатомного. И Чернобожича, с матом улетающего ввысь, хе-хе.
Так, считать и… эксперименты. Тут так йопнуть может, что лучше не рисковать. Чернобожичи — ну ладно, улетит слишком высоко — поймаю. Да и леший бы с ними. А вот ценный, важный и полезный я, распидорашенный собственной эрудированностью… Пошло выглядит, да и больно, во всех смыслах. Так что проверять, выполз я Змеем (точно в родстве, тварюка, мысленно хмыкнул я) с ложа и попёрся в палисадник, эксперименты экспериментить.
По результатам я понял, что получил мощный такой, добротный чит. Этот полимер — охренительная штука такая, очень “стабильно-метастабилен”. И, до кучи — сверхпрочен. Фактически, алмаз, кристаллическую решётку которого он повторял. То есть, я заимел не только мощную взрывчатку, но и зубья для своей кладенцовой вибропилы, которым похрен на энтропийное наполнение кладенца чернобожича.
При этом, это всё же ещё и лютая взрывчатка. Впрочем, таким “взрывным мечом” надо во вражин кидаться, ну и убегать с визгом и писком. Если взрывать. А если не взрывать — не надо, что и к лучшему.
Ну и как “эфирный порох” — вышла штука не хуже, а как бы не получше твёрдого кислорода, который я так бездумно использовал для стрелял в Земном Крае.
Но это на будущее, довольно потёр я уже материальные лапки. Поднялся, чмокнул девчонок, погладил птаху, да и пошёл пинать самого красивого Индрика.
Последний, кстати, в красоте постепенно утрачивал. Правда довольно оррригинально: жёлтый цвет от сорняка стали покрывать пятна натурального цвета акула, леопард, как он есть, хмыкнул я.
— Ты чего-то довольный, хозяин, — констатировал акул. — Охотиться поедем?
— Я — охотиться, ты смотреть. Я так думаю, — не стал я рисовать крест на пузе.
— Тоже ничего. Только пожр… понял, едем, хозяин, — правильно понял мои образы в виде фрикасе из акулятины.
Ну реально — ни хрена не делает, а жрёт, как сволочь! Мои шутки насчёт вислой задницы уже и не шутки нихрена — отожрался, блин! А всё мало, проглоту. Надо гонять побольше, да.
В общем, самый толстый Индрик благополучно добрался до небесной конюшни. Где электровеник-Дыйешна уже пребывала.
— Блага вам, Стригор Стрижич, — поклонилась девчонка очень “субординационно”.
Вообще, не без помощи Ладычей, я вник в ряд довольно занятных моментов. Пластика и координация движений беловодцев вообще, ну и тем более родовичей была… да запредельной, если сравнивать с обычным человеком.
И это породило массу тонкостей жестового характера. Которых я ни хрена не знал, но просветился. До заправского столичного сноба мне было как до Лога, только раком. Но вот такие субординационные моменты я понимать стал (сам не использовал, плохое зрение Стригора — проблемы окружающих, хех), но вот, например, сейчас мне Дыйбора поклонилась не как знакомая родовишна знакомому родовичу. И не как “младшая старшему”, чего фактически и не было — девчонка меня постарше.
А именно как подчинённая начальнику, обозначив, что распоряжение Тенетницы о субординации — принимает и в букве, и в духе.
Довольно занятная вообще была наука, ну и небесполезная.
— Блага, Дыйбора Дыйешна, — не стал я надувать щёки и косить под “прохфессора”. — Вы, как я понимаю, в предстоящем нам приключении — личная телохранительница госпожи Храбры. По крайней мере, я для себя так вижу вашу роль.
— Точно так, Стригор Стрижич.
— Ну а я, соответственно, принимаю — или провоцирую, по обстоятельствам, возможные враждебные потуги.
— Могу и я… — начал было девчонка.
— Верю. А смысл? Ваша задача — жизнь госпожи Храбры. Моя — успех предприятия. Так что делать мы будем каждый своё дело — право слово, сподручнее выйдет.