— По скакунам, — бросил я. — Доспех вздеть, кладенцы взять. Ваша работа нынче.
Парни засуетились, ну и через пару минут мы выезжали. Псоглавцы ожидаемо терроризировали яблони, люди успели драпануть. Ну а я в видимости тварей спешился, расположился на травке, цветочек какой-то сорвал (вонючий, заррраза, попался!), ну и махнул лениво в сторону тварей:
— Бейте их, а я отдохну пока.
Вздохнули парни, но поскакали. И вот тут опыт Зара сказался: закружил он своего Акулёныша вокруг псоглавца, нанося режущие удары. Вроде против носорожьей шкуры и не очень, но кровь текла сносно. А уж когда псоглавец на дыбы стал, так братец и вообще молодцом оказался: видно, не щёлкал клювом, когда я при нём псоглавца воевал. И засадил кладенец в нёбо раззявленной пасти. Псоглавец и помер.
А вот у Погибыча выходило неважно. Сомыч его валялся с порванным боком и страдал всячески. А Погибыч бодро драпал от бодро догоняющего псоглавца, приговаривая на бегу всякие глупости о судьбе своей тяжкой.
Я цветочек понюхал, чихнул (ну реально, гадость а не цветочек), одобрительно на догонялки покивал.
— Погибыч, — используя воздух, чтоб не отвлекать псоглавца от важного дела. — Что ты силу ног тренируешь — дело доброе. Но когда ты псоглавца убивать то будешь, зачем тебя и послали?
— Стригор… Стрижич, не берёт тварь кладенец!
— Ну да, а Стризарка до смерти псоглавца напугал. Зар, выручай дружка, а то сожрут его, — добавил я в воздушную связь и братца.
Тот миг помедлил, но ускорил Акулёныша. И, что опять же понравилось — псоглавца не воевать, а отвлекать стал, Погибычу показывая, в какую сторону воевать надо. Тот клювом пощёлкал, на направление воевательное повзирал, ну и стал воевать псоглавца. Ну и обескровили его за четверть часа.
— До-о-олго, глупо, чародеи вы, а не людишки, — брюзгливо заворчала моя педагогичность. — Ну да ладно. Итадакижрать.
— Чегось? — несколько окосел тяжело дышащий Зар.
— За угощение спасибо, говорю. Так уж и быть, с вами поделюсь, с-с-студенты, — расшифровал я.
И пошёл к псоглавцам — а то знаю я с-с-студентов, нихрена не умеют, вкусняшку загубят и вообще.
— Смотрите и запоминайте, — разделывал я туши. — Мясо тварей пущи — вещь полезная. В чародейском развитии в дело годное.
— Так вот как вы…
— Да щаззз! — возмутился я. — Братец, тут одно за другое цепляется, как в косице. Откуда думаешь мясцо тварей? Сидел я на жопе ровно, а оно мне в пасть падало?
— Не думаю я…
— Заметно, — веско поставил диагноз я. — Не чудо это, а легота малая. Не месяц тренировки, а три седмицы. Уразумел?
— Уразумел, Стригор Стрижич.
— И хватит меня родовить. Сам Стрижич, глупо сие.
— Как скажете, Стригор.
— Так и скажу. А ты меня родови, — потыкал я в Погибыча перстом.
— Как скажете, Стригор Стрижич, — понуро ответил Погибыч.
— Что кислый такой? — полюбопытствовал душевный я. — Что от псоглавца херово бегал — не беда, ещё не так бегать научу, — посулил я передёрнувшемуся парню.
— По Быстросилу печалюсь, Стригор Стрижич, друг он мне, — печально выдал Погибыч, помявшись.
И указывает в сторону сома своего, который всё ещё дёргался и кровил.
— Хм, ну давай посмотрим на твоего Быстросила, — прикинул я, направляясь под недоумёнными взглядами к скакуну.
Влил в него жмень эфира, впал в полутранс, стал прикидывать, что я могу Архивом сотворить и вообще. Тренировка, как-никак, да и работа эфиром с тварью эфирной. Не корова, у пейзан стыренная, в ночи глухой, как-никак.
И выходило, что тварюшка имела чисто внешние повреждения. И, теряя кровь, страдала, как ни парадоксально, кровопотерей. Причём основным препятствием для дальнейшей жизни была перебитая довольно крупная артерия — остальное худо-бедно терпимо. Так, на клеточном уровне я пока не потяну, а вот Архив через меня — надо пробовать.
Наложил я лапы научно-исследовательские вокруг раны тяжело дышавшего зверя, пластинками структурированного воздуха свёл края сосуда, да и попробовал Архивом структурную целостность восстановить. И, в принципе, получилось. Правда через жопу: Архив — ни разу не инструмент изменения, он — инструмент работы с информацией. И своим лечением я чуть тварюшку нахрен не прибил: пусть локально, но клетки получили приказ делится с силой страшной. Рака или там краба какого не появилось, но энергия нужна. А КПД при ускорении падало катастрофически.
Но команда “делиться” была, так что клетки стали фактически пожирать окрестные, хорошо, что не сосуда. В итоге сращивание артерии обошлось сомлевшей скотине в двести грамм мяса.
Но, срослось, остальная часть раны уже не кровила.
Посмотрел я на тварь, на Погибыча и братца, очи на меня ошалело пучивших, взял кило псоглавятины, легонько пнул сома по мордасам, да и всунул в пасть разинутую вкусняшку. Жалко, блин, но ладно уж.