— Закройте дверь, — прокричал Бабкин. Смуглокожий ученый египтянин побежал к тяжелой железной двери и, сражаясь со стихией, попытался закрыть дверь.
— Не получается! — крикнул Египтянин А. Бабкин стоял в оцепенении и смотрел в пустые глазницы Колобка. Дедкин упал в обморок, и его голова ударилась о стол со звуком перезревшего арбуза. Египтянин Б смотрел сквозь дверной проем на огромную песчаную бурю, которая неслась всадником смерти прямо в сторону их лагеря.
— Помогите мне, вашу мать! — завопил снова Египтянин А. Египтянин Б подорвался к коллеге, и они вместе затолкали дверь, закрывая ее на засов.
Душное молчание повисло в помещении лаборатории. Снаружи гудел ветер и мелкие песчинки, точно множество мелких коготков царапались по внешним стенам здания. Словно что-то неотвратимое и настойчивое пыталось проникнуть внутрь.
— NTr iry swnb, nTr iry swnb, nTr iry swnb — умоляя древних богов о спасении и защите, тихо начали повторять египтяне. Они упали на колени перед дверьми и подняли руки вверх.
— Воды, — прохрипел Колобок вновь. Бабкин, словно очнувшись, снял с пояса флягу с питьевой водой и осторожно влил драгоценную жидкость в пересохший рот Колобка.
Колобок жадно прижался к фляге. Он пил воду, своими тоненькими, как веревочки, ручками он обхватил загорелые, жилистые руки Бабкина. Он пил, пока во фляге ничего не осталось.
— Воды! — ещё раз потребовал Колобок. Его ссохшаяся плоть заметно наливались жизнью и цветом, приобретая черты круглой выпечки
Бабкин вспомнил про коллегу. Дедкин, лежа на полу, что-то невнятно мычал, приходя в себя после удара.
— Я сказал воды! — вдруг прогремел демоническим голосом Колобок! Его тело засияло ярким красным светом и запарило над столом. Египтяне начали умолять богов еще сильней.
— Боже, что это такое? — Вскрикнул Бабкин, прижимая к груди голову приходящего в сознание коллегу.
Пустые глазницы Колобка наполнились кровавым сиянием, образуя иллюзию глазных яблок. Его рука начала вытягиваться, пока не схватила флягу, которая висела на поясе Дедкина.
Колобок выпил еще воды и превратился в большой, румяный круглый хлеб.
— Что ты такое? — Спросил Бабкин Колобка.
Колобок спрыгнул со стола и отталкиваясь от пола руками покатился к дрожащим египтянам.
— Дети безжалостных песков, зачем вы пробудили меня от вечного сна и обрекли на себя гнев семи богов?
— ỉnḫ n swnw nTrw — ответил египтянин А и опустил голову, чтобы не смотреть в глаза Колобку.
— Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел. От медведя, волка, зайца, чтобы попасть в червоточину лисы и прожить новую жизнь полную удовольствий и наслаждений, пока меня не мумифицировали заживо рядом с Хохотуном, на потеху богам! А теперь вы, людишки желаете им жизни и здоровья. Нет, я с этим не согласен.
Колобок упираясь руками в пол развернулся в сторону Бабкина и Дедкина. Археологи сидели на полу, прижимаясь друг к другу и дрожали.
— Я страж гробницы и мне выбирать вам проклятье, которое будет мучать или не мучать вас всю жизнь. Решать вам!
Колобок прикатился к ним ближе. Он широко улыбнулся. В его рту показались зубы. Откуда у выпечки могли взяться зубы?
— Мы хотим не мучаться, — ответил Дедкин и потер ушибленный лоб.
— В таком случае отвезите меня в зоопарк! Я хочу найти лису, — Ответил колобок и покатился к двери. Шум пустыни снаружи замолк.
— Но зачем вам лиса? — спросил Бабкин?
— Хочу в будущее перенестись и стать первым хлебом космонавтом! — ответил Колобок. Он сконцентрировал взгляд на засов и тот отлетел в сторону. — Ну что ж, телекинез есть.
— А какое проклятье мы за это получим? — поинтересовался Бабкин.
— Если справитесь, то вы не умрете в страшных муках, пока тысячи змеи будут жрать ваши тела, — спокойно ответил Колобок и выкатился наружу, навстречу теплым пескам и на поиски лисы с червоточиной.