- Зиг хайль!
Вскинув ладонь, Скомкин проводил их взглядом внутрь, в то время как следователь подошёл прикурить у него сигарету.
- Что это за оборванца вы там поймали на площади?
- Да вот, думал вы мне скажете!
- Нет уж, я тут поворкую. А вы ступайте, вас капитан зовёт.
И прийдя в здание городской администрации, Василий Скомкин ещё не скоро пойдёт домой, а точнее в своё тайное логово НКВД. Ступая по следам капитана, он направляется прямо в карцер, где сейчас держат Анатолия Далласа. А капитан его заводит в коморку и рассказывает небылицы. Налив по стопочке, они тайно от всех, выпивают коньячку, дожидаясь когда следственная группа вернётся с докладом. Это капитан ещё не в курсе, а Василий точно знает, что на товарища Далласа повесят двойное убийство.
Тьма была неимоверная. Вокруг ни окон, ни дверей. Усыпляющий газ рассеивался, просачиваясь за едва видимые бетонные щелки. А Василий дышал в противогаз коньяком. Бутылку они точно выпили. Но Скомкин практически никогда не пьянеет, ведь его почки привыкли и не к такому. Потому глядя на обнаглевшего русского американца, что разлёгся как у себя дома, он ждёт пока тот придёт в себя. Сунув ватку ему под нос и присев на стульчик, он думает про себя: что же такое натворил этот малый, что его по пятам преследует призрак. Но в стенах фашистского карцера, не стоит показательно изгонять демонов и применять какой либо вид магии. Иначе его тайной операции придёт капут. Запустив свет фонаря подозреваемому по самые хрусталики глазных яблок, он спрашивает:
- Здравия желаю, товрищ! По какому делу приехали из Соединённых Штатов?
Даллас силился ответить, но явно не мог. А Скомкин так же не мог задавать вопросы вне устава, а ведь ему так хотелось. И выслушав пьяные бредни, о преследовании его какими-то миллионерами, фашист надавал ему тумаков, но фамилии запомнил. Память у Скомкина была отменной, как коньяк, что он распил с капитаном, часом ранее. И снова напялив противогаз на голову, став похожим на маленького слонёнка, он полез наверх, вон из этой заплёванной дыры. Его подозреваемый ничего внятного сказать не мог, так как был слишком испуган и вне себя. Но солдаты нацистской армии мигом вернут ему дар речи. Потому в люк карцера, уже спускались любители избиений и пыток. С этим Скомкин ничего не мог поделать, вот и допускал таким вещам случатся довольно-таки часто. Бездушно наблюдая, как фашисты лупят бессознательное тело преступника, он глядел в люк и считывал ауру Анатолия. Однозначно этот малый имел способности медиума на низшем уровне. Потому неуверенно и не здраво ими пользуясь, по всей видимости бежал не от миллионера Вуда, а от призрака. Василий зашагал прочь, не дожидаясь, когда побоище станет более жестоким:
- В клетку его к обезьянам, немедленно!
Так определив судьбу бедолаги из Америки, фашист зашагал прочь из здания городской администрации по переулочку и скрывшись в домах, снова постучал в стену:
- Колода Дам.
Стена проглотила Василия Скомкина, а он спускаясь в лифте, всё мял в голове имя мистера Вуда. Надо же - миллионер и владелец казино, преследует несчастного русского мафиозо, который его обанкротил? Явные сходства злоупотреблением младенческой магии, которое в итоге заканчивается нехорошими последствиями для тех, кто этой самой магией злоупотреблял. Шагая через холл, прямо в туалет, он закрылся в кабинке не выпуская из ума лицо Анатолия Далласа. Затем, умывая руки и поправляя по обыкновению фуражку, он глядел на себя в зеркало. Чёрные глаза уставились на него. Кому они принадлежат? Зрачки бегали, а лицо распласталось в улыбке. Что-то на Пиковую Даму не похоже. Вздёрнув руку и проскандировав, он снова увидел начальника Отдела Магических и Паранормальных Исследований, который под ручку вёл его в свой кабинет:
- Сегодня к столу отменный коньяк пять звёзд! Отказы не принимаются!
В кабинете начальника ютилась толпа сослуживцев тайного отдела НКВД и раздавая рюмочки, они уже во всю закусывали маслятами, ещё не выпитые тосты. Скомкин не боялся пить. Он боялся как бы не начать танцевать в немецкой форме "Калинку-малинку", прямо на столе у начальника. А тот вздёрнул руку вверх, пародируя Василия и поправляя воображаемую фуражку, копировал движения фашиста. Всё же, найдя в себе силы бороться с нахлынувшей радостью, он оставался в стороне, обходясь единственным солёным огурцом. А весь отдел гудел и праздновал невесть какой день календаря. Лишь Скомкин, боялся сглазить и потому скромно смакуя коньяк, добыл всё же лимончик, посыпанный сахарком. Вскоре толпа разошлась и оставшись наедине с начальником, он сказал что хотел бы сделать звонок в Соединённые Штаты Америки: