- Доброе утро!
- Уже день.
Скомкин манерами не отличался и по обыкновению радушием так же. Друзей у него, если не считать начальника отдела, не было. Но даже того, Скомкин за друга не считал. Потому, позабыв о любезностях в ответ, Очаков сразу же принялся изучать принесённую ему улику с места убийства. И пока он настраивал свои радиоприёмники и детекторы радиомагнитных полей, тот стоял столбом, надменно поглядывал на остальные его приборы и реактивы:
- Как это поможет найти духа, что шматует людей на куски?
- Это не поможет.
- Так чем тогда занимается весь отдел?
Зажав между пальцев тоненькую стекляшку, Скомкин внимательно вглядывался в её содержимое, а между тем Очаков крутил передатчики и пытаясь уловить хоть какие-то признаки паранормальной активности, лишь ловил на себе неодобрительные взгляды фашиста. И пока они переглядывались, двери кабинета открылись и Скомкина позвали к телефону. Очаков вздохнул и с облегчением, проводил его спину взглядом. Поморочившись ещё какое-то время, он решил перейти к более жестоким методам допроса куска ткани, что мирно лежал у него на столе. И без магических способностей можно было догадаться, что платок принадлежит какой-нибудь гадалке, которую фашист не может поймать. И вот теперь перед ним стоял вопрос почему. Здесь и начинается та тонкая грань, что разделяет науку и магию, метясь то в ту то в другую сторону, и путая физические свойства с эфирами: порождает новое сочетание потусторонней активности. Иначе сказать - наука паранормальных явлений. Этому Очаков посвятил свою жизнь, ещё будучи школьником младших классов. Его сверстники вызывали барабашек, а он ходил за ними следом с радиоприёмником и слышал, как чёртики говорят на своём языке, через динамики. Конечно мальчишкой, ему становилось неимоверно страшно. Но сейчас, работая на тайный отдел НКВД, он флегматично относится ко всему необычному и колдовскому. Потому взяв платок в руки, он связал его узелком и поместив в большую трехлитровую колбу, залил водно-соляным раствором. Золотистые нитки платка впитывали влагу, маки тускнели, а Очаков снова замерял показатели на приборах. Ничего не изменилось. Значит работа не по его части. Есть тонкая грань между астралом и другими мирами. Паранормальная наука касается лишь области эфира и астрала, не более. Все остальные области духовных миров человека и сущностей принадлежат магам, оккультистам и колдунам. Туда то обычному исследователю дорога закрыта. Если полезть, можно нажить себе неприятностей. Вот почему, Очаков не выходит за пределы отдела и занимается лишь своими пробирками. Не очень хочется иметь среди врагов - демонов или чего пострашнее. Потому платок, так и продолжая плавать в растворе, не открывал своих секретов и таил загадку, предназначенную для Скомкина. Но тот, на долго пропадая в кабинете начальника, по всей видимости не спешил её разгадывать. Очаков же был перфекционистом и яро недолюбливал незаконченные дела. Что б вот так: без надобности стояла колба и в ней ничего не происходило? Он взялся выливать раствор, как вдруг услышал голос:
- Выколи себе глаза!
Очаков огляделся. Никого рядом не было, а голос доносился откуда-то изнутри. Он велел взять ножницы и выколоть глаза. Ну что поделать, говорит значит так и надо. Одной рукой, со всего размаху вонзивши лезвие рабочих ножниц, он издал вопль. Очаков испытывал дичайшую боль и вторым глазом явно видел, как кровью заливает его стол и пробирки. Он выдернул ножницы и собирался повторить то же самое, как вдруг двери открылись и на пороге появился фашист. Дальше Очаков проснётся в больнице и глядя одним глазом, будет корить себя за глупость. Но паранормальный исследователь был вовсе не глуп. Просто уступал в силе тому существу, что хотело искалечить его, прямо в тайном отделе НКВД. И лишь благодаря Скомкину, спасшему его жизнь, он сможет когда-нибудь вернутся к работе. А сейчас лежа в больнице, он ноет от боли и второй глаз жалобно роняет слезы.