- Ай вона би лав бай ю, джаст ю...енд нобади элз, бат ю...
Языком она пытается доставлять то удовольствие, что женщины дарят мужчинам. Но вот голова совсем не слушается и скатившись на постель, тает в жиже, а сердце продолжает стучать. Скомкин не может удрать, ведь кисти её всё ещё держат его за запястья, пытаясь соблазнить. Только вот грязь и разлагающееся червивое тело, навряд ли понравятся мужчине. Истошно крича, он продолжает свои бестолковые попытки бегства. Вскочив на колени, что силы рвется к двери, а рука бежит за ним и вцепившись за пятку, тянет за собой все органы, что кровавым месевом развалились, будто тут убийство века. Скомкин вопит, а с низу доносится песня. Василий зовёт на помощь, но окровавленная рука затыкает ему рот и снова валит на кровать:
- А вона би лав бай ю...
Музыка действительно доносилась откуда-то снизу, но ни кишок, ни даже одежды Пиковой Дамы не обнаружилось. За окном сияло солнышко, паля занавески, а Скомкин всё так и лежал лицом в застеленную постель, обутый и одетый. Всё-таки поднявшись и присев на краешке, он поглядел вокруг. Обычная засаленная комната холостяка, что приехал сюда временно в поисках куша и скоро покатится обратно в свою заброшенную дыру. И Василий был ни сколечко не против вернутся в родной Воронеж. Но дела всё ещё не были закончены. Достав свечу он, шептал заклинания, глядя как чёрная дымка поднимается с кровати и пола. Надо же, ему угораздить найти отель, со всеми признаками энергетических остатков Пиковой Дамы, которая даже ему во сне теперь является. И по обычаю заглянув во все зеркала, Скомкин наблюдал, как несколькими месяцами ранее - в этой самой комнате жил не кто иной, как Анатолий Даллас. Этот хитрый жук задумал сбежать от взбесившейся подруги, что по каким-то причинам вместо привычных демонических желаний душить и мучить, вдруг неожиданно захотела испытать все человеческие чувства, включая близость. И лишь её проклятое тело не давало ей этого постичь, ведь такой низший дух не способен на выражение этого высокого дара Господа. Люди извратили священное таинство уединения тел, окропляя его грехом, но даже демонам не дано постичь замысел Бога, что дарует новую жизнь через совокупление мужского и женского начал. Тело - храм Духа Божьего, потому как ни силилась Пиковая Дама познать замыслы Творца, суть её - нежить. Вопрос в другом: кто надоумил сие существо сношаться и желать любви? Ещё вчера Василий Скомкин был сражён её хладнокровием и очеловеченной формой, а сегодня лишь убедился, что все же попал по адресу правильно! Даже если по Воронежу разгуливает тварь и пугает горожан трупами, стоит хотя бы приструнить и этого монстра, что надевая платьице, элегантно пьёт залпом коньяк. Да и о Далласе её можно расспросить, беспристрастно осуждая его за легкомыслие и безответственное заигрывание с нечистой силой. Потому, умывшись и собрав свой рюкзачок, Скомкин забросил его за спину и пошагал по крутой лестнице вниз. Хозяйка мотеля копошилась в простынях, вероятно таким образом экономя на горничных, а Василий не позабыл ещё раз сверкнуть паспортом русского мафиозо:
- Знаком ли вам такой гражданин?
- Я что, каждого бродягу в лицо знать должна?
- Ну хорошо, а бывали у вас случаи, когда жилец выезжал оставляя вам неприбранный номер с запашком: будто там трупов шинковали, да пытались спрятать?
Хозяйка таращилась на него, а потом её рука потянулась к телефону, видимо сделать звонок в полицию. Но Скомкин оказался быстрее и надавив ладонью, уложил трубку обратно:
- Гражданочка, я спрашиваю, потому как многие люди пострадали от выходки этого Далласа. Если хотите, чтобы другие так же как и вы отмывали кишки с пола, можете мне ничего не говорить!
Она стояла опешив минут пять и маг уже собирался выпорхнуть за порог, как вдруг её рука схватила его за рюкзак:
- Погодите! Был тут один урод! Кажись не так давно. Я думала - он маньяк.
И зарывшись в своей гостевой книге, она долго перелистывала её, силясь найти его имя. Скомкин осматривал помещение. Затем спросил где кухня. И оставив административные заботы на хозяйке, он пошёл прямо по коридору, где по её указаниям нашёл упаковки каменной соли. Взяв побольше, вернулся. Она все ещё рылась в записях: