- Очаков, ей богу, я думал ты помер!
- Скорее начальник, там люди без рук без ног в камерах!
Тот самый начальник тайного отдела НКВД, почему-то вырядившийся в нацистскую форму: видно взявший пример со Скомкина, явился в тюрьму сразу, как услышал эвакуационную сирену на улицах. Немцы покинули свои посты, а людей шматовала тварь неизвестного происхождения, сотворяя кровавое месиво на площади. Потому раздобыв костюм нацистского солдата, начальник не раздумывая примчался сюда. И уже отважно шагая за Очаковым глядел, как из камер высовываются головы заключённых, что боятся выйти наружу. А Очаков, вспоминая уроки неотложной помощи, отталкивая металлические решётки, пытается спасти каждую жизнь. Начальник помогает выйти тем, кто в состоянии идти сам и направляет по коридорам, собирая в небольшие группы:
- Будем идти по маленьку, понятно вам? Чтоб ни крику, ни шуму, ни звуку. А то передохнем все.
И по трое выводя, да прячась за стенами он отводил их в самое безопасное на свете место, что успел сохранить от глаз фашистов. Очаков слушал пульс. Пульса не было. Окровавленный обрубок руки, был замотан бог знает чем и наложенный жгут еле сдерживал, самую ценную жидкость для любого живого. Но этот, был одной рукой в могиле:
- Я могу чем-то помочь?
Голос картёжника звучал неровно, но настойчиво, потому Очаков приказал ему поднять обрубок, так чтоб рука не мешала ему делать массаж сердца. Тот бросился на пол, схватив бедолагу и стараясь больше не тошнить своей рвотой, вдруг испытал небывалый прилив адреналина и желание во чтобы то не стало, стать героем сегодняшнего дня. Он отодвинул Очакова в сторонку и сам принялся делать массаж сердца, почти околевшему телу. Ничего не происходило. Пульса не было. Но он не сдавался и продолжал, продолжал до тех пор, пока каким-то чудным образом не вернул к жизни бедолагу и его пульс с того света. Обое вскочили на ноги и приподняв тело, на плечах потащили прочь из этой дыры. Оглянувшись, Очаков заметил, что больше никого не осталось и они идут последними. А на встречу уже бежал начальник. Он вёл их коридорами, а затем заперевшись в какой-то коморке, помог перебинтовать бедолаги остаток руки. Тот по немного приходил в себя и начинал чувствовать неимоверную боль, что сводила с ума. Никакого обезболивающего не было и человек мог просто помереть от шока. А начальник, словно тот колдун, достал из штанин свой любимый коньяк во фляжке и отпоив им заключённого, перекрестил и сказал, что тот будет жить. Все четверо вышли из тюремного блока и оказавшись на улице, попятились назад. Армия трупов шагала по улице, вместо немецких оккупантов и не мешало бы по ним проехаться на немецком танке, да только немцы видать все передохли. Стоя в закоулке и краем глаза выглядывая наружу, они ждали, когда же путь освободится:
- Честь имею друзья, погибнуть с вами смертью героя, коль не прорвёмся! Полковник Гусь!
- Очаков! Честь имею! За родину! За жизнь!
- Анатолий Даллас! Честь имею, братья мои!
Искалеченный и безрукий зек снова потерял сознание, а начальник и учёный уставившись на картёжника, больше не вымолвили не слова. Время было не подходящим, посему дождавшись, когда отряд смерти исчезнет в темноте, они дружно потащили сотоварища, без выяснения отношений.
Глава 14. Убежище
Анатолий Даллас тащил бедолагу сокамерника за одну лишь здоровую руку, взвалив на себя весь его вес. А Очаков, прихрамывая выглядывал из-за угла, вертя головой в разные стороны. Начальник тайного отдела НКВД - Гусь, подошёл с другой стороны и командуя, обратился:
- Давай на счет три: берем за руки за ноги. Раз, два, эть…
Тело повисло у них на мускулах, а Очаков пытаясь идти первым пятился, подгоняемый Гусем. Тот пинал его носком, толкая в переулок. Но ученный, что ещё несколькими часами ранее силился выбраться из под освежёванной туши сокамерника, не решался идти. И носильщик из него был никакой. Все на что годился одноглазый сотрудник тайной лаборатории, это глядеть в оба но и тут не свезло. Потому может, он и не рассмотрел вдалеке идущий труп ожившего мертвеца. Зато его увидел Даллас и бегом подавшись назад, потащил на себе товарища. Сбросив его все же на землю, присел и замер. А безглазого Очакова тащил за руку Гусь, пытаясь отыскать пристанище для всех. До тайного Отдела Магических и Паранормальных Исследований всего-то пара кварталов, но добраться туда не так просто. И затаив дыхание они смотрели, как по всей видимости потерявший свою гвардию скелет, не знает куда идти и запутался меж городских домов. Даллас сидел так тихо, что даже зачуял на себе чью-то руку, не возмутился и лишь обернувшись, силился закричать, да не мог. А Очаков и Гусь, притаившись за стеной напротив, прятались и не видели, что Анатолий таращиться глазами на ожившего трупа, который стал кучей мяса и костей, вместо заключённого. Его оторванная перебинтованная рука, теперь истекала гноем и кровью прямо Далласу на лицо, но тот уже не смел кричать или снова вырвать на дорогу. Он отчаянно стараясь убежать, лишь был пойман костлявой рукой, от которой кровище стекала Анатолию за шиворот, ледяной струйкой заполняя поры кожи. И он будто дышал ею, пока лёгкие прижало к стене чудовище. Глядя прямо в глаза скелету, что ожил на его глазах, Даллас уже жалел, что не оставил этого бедолагу гнить в тюрьме, но кто знал. Он всхлипывал, а кости трещали над ушком, страша вот вот не выдержать и сломаться, превращая его в такого же монстра и урода. Но Даллас терпел. Он с нечистой силой на ты. Анатолий, не тот кого можно напугать так просто, после всего что он видел. И впившись взглядом в белки черепа своего недруга, он прошипел: